Чтение онлайн

Спорить я не стала. В отличие от других видов магии, бытовая давалась мне с трудом.

– Матушка, – глядя, как Елизавета Николаевна пропускает сквозь пальцы пряди волос, решила я сменить тему, – а ты дочь графа Вертанова знала?

– Дочь графа Вертанова? – переспросила она, встретившись взглядом с моим отражением. – Ты про которую из них?

– Из них? – удивилась я. – Я думала, что Ольга была единственной.

– Нет, – закончив с одной стороной, она внимательно осмотрела результаты своего труда. Что-то ей не понравилось, она вновь запустила ладонь под волосы, приподнимая их. – С Юлией – старшей мы были подругами, два года жили в одной комнате в пансионе. А вот Ольгу я знала хуже. Она была любимицей графа и лет с десяти сопровождала его в дипломатических поездках.

– Вы сказали – были? – уточнила я, с интересом наблюдая за своим преображением.

Волосы под руками матушки стали более объемными, мягко обрамляя мое лицо, подчеркивая чуть раскосый разрез глаз и линию бровей.

– Юлия погибла. – В ее глазах появилась печаль. – Это долгая и грустная история.

– А Ольга? Говорят, она была одной из жен султана Мурада?

– Говорят, – не очень весело усмехнувшись, отозвалась она. – А еще говорят, что Мурад поселил ее в своем дворце, спасая от опасности, которая угрожала ей и Юлии.

– Так твоя подруга тоже жила в султанате? – Стоило признать, что ничего подобного услышать я не ожидала.

Ответом стал тяжелый бой часов. Семь вечера…

– Ну вот. – Матушка отошла, склонила голову к плечу, рассматривая меня внимательно. – Ты у меня красавица.

Я покрутила головой, улыбнулась довольно:

– Спасибо!

– Раз – спасибо, – лукаво посмотрела она на меня, – выполни одну мою просьбу. Совсем маленькую.

– Ну, если маленькую… – протянула я капризно. – Что я должна сделать?

– Ничего, – она смешно наморщила нос, – пообещать не обижать князя. Хотя бы только сегодня.

– Я?! – возмущенно воскликнула я. – Князя?!

– Мы договорились? – Она все еще продолжала улыбаться.

– Если только сегодня! – вроде как тяжело вздохнула я. – Но ты мне не ответила, – напомнила я про свой вопрос.

– Не сейчас, – дернула она плечом. – Фарих должен подъехать в четверть восьмого.

– Ах! – всплеснула я руками. – Фарих обещал…

Елизавета строго погрозила мне пальчиком и направилась к двери.

– Помни, ты обещала!

В комнате я не задержалась, только просмотрела почту, которую Светлана привезла в дом матушки вместе с моими вещами. Писем было три. Официальное приглашение на бал в императорском дворце, весточка из лекарского дома с разрешением навестить Лалу на следующий день и конверт без подписи, в котором лежали несколько золотистых песчинок. После посещения султаната подобные я получала регулярно, раз в два-три месяца. По словам матушки, которая знала обычаи Востока значительно лучше меня, это был знак тайного покровительства.

Убрав послания в шкатулку и окинув свое отражение в зеркале еще одним придирчивым взглядом, я вышла из комнаты.

Мягкие ковры скрадывали мои шаги, а приглушенный свет магических светильников, делавший нечеткими лица на развешанных по стенам портретах, добавлял окружающему антуражу загадочности.

Или мне просто так хотелось думать…

Спустившись по лестнице вниз, я остановилась у одной из колонн, решая, куда пойти. Судя по тому, что Петро занимал свой пост неподалеку от двери, гости пока еще не подъехали, так что в большой гостиной мне делать было нечего. Выйти на террасу… я обещала матушке, что буду вести себя благоразумно. Заглянуть в библиотеку…

Выбирать не пришлось, если только сдвинуться чуть в сторону, чтобы остаться вне поля зрения князя и Елизаветы Николаевны, которые вышли из коридора, ведущего к гостевым комнатам. Направлялись они в мою сторону, разговаривая о чем-то малоприятном.

Вот между нами десять шагов… семь… шесть…

– Амулет ошибиться не может, это не она, – твердо произнес князь, убеждая в чем-то матушку. – Но я об этом говорил и раньше.

– Мне все равно страшно, – глухо отозвалась Елизавета Николаевна. – Если с ней что-нибудь…

Северов остановился… нас разделяли лишь две стоявшие рядом колонны.

– Лиза, я тебе обещаю, – начал он жестко, – Настю я уберегу, чего бы мне это ни стоило!

Матушка его словно и не услышала:

– Неужели Ринат…

– Замолчи! – довольно грубо оборвал ее князь. – Это – моя проблема. Пока не прибыл Аль Абар, я с нее глаз не спущу.

– Я – боюсь! – вместо того чтобы успокоиться, воскликнула Елизавета Николаевна. Отчаянно! Обреченно!

Мои надежды на продолжение разговора не сбылись. Задорно звякнувший колокольчик на двери возвестил о появлении гостей, так и оставив меня с вопросом, какое отношение к происходящему в последнее время имел наследный принц Ровелина…

За столом сидели парами. Соул рядом с матушкой во главе стола – более чем прозрачный намек на повод для ужина, Северов и я – по правой стороне, Маркони с Матильдой – напротив.

Милое, ни к чему не обязывающее общение, разговоры о скором бале в ратуше, еще об одном – в императорском дворце, об открытии сезона уличных театров, о новой пассии императора Асселя, той самой леди Исабель – барышне примечательной не только своим бюстом, но и великолепным голосом.

Я старалась не отставать, вставляя в нужных местах реплики и время от времени реагируя на очередную новость изумленным взглядом. Размышлять о случайно услышанном мне это не мешало.

А подумать было над чем. Достаточно вспомнить об имени наследного принца, прозвучавшем в сочетании с негодующим восклицанием матушки, чтобы осознать, насколько все серьезно. Елизавета Николаевна никогда и ни при каких обстоятельствах не позволяла себе высказываться негативно в отношении императорского дома Ровелина. Родина для нее была свята! Император, как ее олицетворение, тоже.

Увы, чтобы делать какие-либо выводы, информации оказалось маловато. Не той, чтобы отреагировать эмоционально, другой… необходимой для четкого понимания происходящего. Одно успокаивало – я знала, где ее можно добыть. Один из моих бывших преподавателей достаточно долго прожил в Ровелине и продолжал интересоваться всем, что касалось империи.

– Вы сегодня необычайно рассеянны, – сбил меня с очередной мысли князь. Произнес достаточно громко, за столом на мгновение стало необычайно тихо.

Что ж, он был прав. Моя последняя фраза не имела никакого отношения к разорванной помолвке Аннет Штудер, о которой поведал Соул.

– Думаю, – призналась я, переглянувшись с матушкой.

В ответ та демонстративно закатила глаза, давая понять, что не против слегка повеселить друзей.

– Я могу узнать, о чем? – спросил Северов, оправдав мои ожидания.