Чтение онлайн

С едой я управилась быстро – слишком много событий, слишком много эмоций, лишивших меня аппетита, лишь отломила от лепешки, да с трудом прожевала кусочек сыра. А вот от воды не отказалась. Свежесть утра сменилась тяжелым, душистым теплом, от которого мучила жажда, и кожа под меховой жилеткой стала неприятно влажной.

Сашко о скудности моей трапезы ничего не сказал. Когда отдала остатки лепешки, завернул ее в тряпицу, убрал в седельную сумку. Потом ушел ненадолго, вернулся с войлочным одеялом. Бросил на землю в тенечке:

– Вам нужно отдохнуть.

Он был прав, я устала. Более того, я прекрасно понимала, что силы еще понадобятся, но… не в самом Сашко, в той заботе, в том, как он нарочито, словно назло Кариму, уделял мне внимание, было что-то лживое, неприятное….

– Вам нужно отдохнуть, - повторил он, заметив, что я не тороплюсь выполнить похожую на приказ просьбу. И на этот раз короткая фраза прозвучала еще категоричнее, окончательно лишая возможности спорить.

Но я все равно колебалась еще несколько мгновений. Сначала присела на самый край одеяла, и лишь потом легла, положив голову на папаху, которую он стянул с себя.

Сон обрушился на меня стремительно. Еще миг назад я слышала конское ржание, шелест ветра в траве, стрекот насекомых, низкие, хрипловатые голоса мужчин, а затем все пропало, оставив после себя только ощущение неудобства и какого-то смутного напряжения, которое не давало рухнуть в самую глубь, окончательно раствориться во внутренней тишине, слившись с властвовавшим там покоем.

Проснулась не менее резко. Сашко еще не успел коснуться руки, а я уже открыла глаза, почувствовав присутствие чужого.

В первый момент испуганно дернулась – не сразу вспомнила, где и по какой причине нахожусь, но заметив, как на лице Сашко мелькнула тень не то растерянности, не то разочарования, подобралась, пряча за отрешенностью всколыхнувшиеся эмоции.

Женщина в горах должна быть мужественна, но тиха и незаметна….

– Через четверть часа выдвигаемся. Если вам что-то нужно, - прихватив папаху и натянув ее на голову, выпрямился он.

Я – кивнула. Нужно. Карим сказал о долгом переходе, о собственной нужде стоило позаботиться заранее.

Опять те же заросли кустарника и тот же ручеек…. Пальцы заломило от ледяной воды, ознобом прошлось по разморенному тяжелым дневным сном телу….

– О побеге даже не думай, - одними губами прошептал Сашко, подавая тряпку, чтобы вытерла руки. – Ни о чем не думай, просто жди….

– Мой муж… - так же, как он, только выдохнула я.

– Быстрей давай! – вышел из-за дерева один из сопровождавших нас воинов. – Карим ждет.

Сашко не ответил ни словом, ни жестом, просто забрал тряпку и отошел. Оглянулся… воин не сдвинулся с места, смотрел то на меня, то на моего спутника-похитителя, кивнул, торопя….

Женщина в горах должна быть….

Перед глазами потемнело, но я, мотнув головой, разогнала вязкую тьму. Теперь я не просто верила Сашко, я знала: он - поможет. Как?! Ответить себе на этот вопрос я не могла, если только объяснить причину подобной убежденности.

Кровный долг…. Нарушить его – стать изгоем, отвержденным, для которого в горах не откроются двери ни одного дома.

Так говорил Иван….

– Что с вами?

В помощи, чтобы сесть верхом я не нуждалась, но Сашко воспользовался возможностью вновь оказаться рядом со мной. Подправил седло, погладил всхрапнувшую лошадку.

Что со мной?!

Я посмотрела на мужчину…. Получилось свысока….

В нашем распоряжении было всего несколько мгновений, но даже будь их значительно больше, разве сумела бы я объяснить, что чувствовала не только вчера или сегодня, но все эти долгие дни и ночи?! Через что прошла, когда металась из одной крайности в другую, когда поддавалась разрывавшим меня на части чувствам?! Когда то убеждала себя, что с Георгием, с нашей дочерью, со мной самой ничего страшного произойти не может, чтобы тут же вновь сорваться в пропасть беспросветного отчаяния?!

Как дать понять, что все, что могла сейчас – рассчитывать на честность и благородство человека, который и привел меня сюда, лишив поддержки близких людей?!

Как показать, что здесь, в этом мире я совершенно беспомощна?!

А там? В том, где отец, брат, дядя Георгия….

– Я просто утомилась, - несколько раздраженно произнесла я, поправляя затянувший голову платок. – Устала, - добавила, убеждая скорее себя, чем его, что вот этот внутренний монолог был ничем иным, как этой самой невозможностью отдохнуть.

– Вечером будем в Хавроне, - «успокоил» меня Сашко и отошел к своей лошади.

И опять была дорога.

Ехать вниз оказалось ничуть не легче, чем наверх. Тропинка становилась то шире, то – уже. Иногда расплеталась, как коса, убегая своевольными прядями к островкам кустарника или прячась в каменных осыпях. Иногда вбирала в себя другие выбитые лошадиными копытами дорожки и тогда становилась плотнее, выделяясь отчетливее.

Я сначала пыталась следить за ее «капризами», потом рассматривала воинов, представляя себе их жизнь, но очень быстро бросила эту затею. Оттолкнуться, чтобы разобраться с хитросплетениями их судеб, оказалось не от чего. Они были разными – я легко различала их по чертам лицам, четким, выверенным жестам, сдержанным движениям, но при этом какими-то безликими, не позволяющими ничего о себе узнать.

Воины…. Привыкшие к лишениям и смерти воины.

– Осталось немного, - Сашко вновь придержал лошадь. – Вот там, - кивнул он на зеленую полосу деревьев, появившуюся из-за каменной стены, - Хания. Спустимся к реке, а там уже и город.

Я ничего не ответила. Остатки сил уходили на то, чтобы держать закаменевшую спину прямо.

Похоже, мое отчаянное состояние от Сашко не ускользнула. Очередной взгляд, который он на меня бросил, был тревожным, оценивающим.

Если б это могло что-либо изменить….

А деревья становились все ближе…. Потом появились крытые черепицей башенки, потом крыши…. Залаяли собаки….

Когда мы выехали на широкую дорогу, я пропустила – пережидала очередной приступ дурноты, которые так и не отступали, терзая мое утомленное переходом тело, спохватилась, когда под копыта лошадей выбежали несколько мальчишек. Один, как взрослый, в папахе и черкеске, остальные в простых подпоясанных кожаными ремнями рубахах….

Карим наклонился, подхватил пацана, посадил в седло перед собой, отдал поводья….