Чтение онлайн

«Минут десять-двадцать… нет, пусть тридцать, у них уйдет на поиски принцессы. Минут пять на целование. Часа полтора — на восторги и объятия по случаю счастливого пробуждения. Надеюсь, что кто-то при этом не забудет отдать приказ вырубить весь это чертополох внизу и начать готовить праздничный пир. А то придется вмешаться. За год скоропортящиеся припасы, скорее всего, уже приказали долго жить, но, принимая во внимание, что птица и всякая прочая живность засыпала вместе со всеми, все равно есть шанс неплохо подкрепиться перед дальней дорогой. С Ивановой кухни ноги протянешь, если прежде не загнешься от его проповедей… Тоже мне… Ум, честь и совесть… Нашелся на мою голову… Принципиальный… А хорошо бы, умей тут готовить расстегаи рыбные… Или гуся с гречневой кашей… Так ведь гречки у них здесь днем с огнем не сыскать. Что поделаешь — дикие люди… А пирожки с капустой и грибами тоже бы сейчас лишними не оказались. Или, например, бананы в шоколаде…» — захлебнулся слюной Волк и полез в мешок за хлебом — утром, едва продрав глаза, спасательная команда вылетела к замку, даже воды не испив — Иван так горел энтузиазмом, что и думать больше не о чем не хотел, а самому Серому стенания безутешного Орландо отбивали весь аппетит, и он уже почти не сомневался, что влюбленный принц не по своей воле покинул родные пенаты, а домочадцы, вылив ему на голову переполнившуюся чашу терпения, выставили его за ворота, заявив, что или они — или эта злополучная принцесса…

Умяв полбуханки и пожалев, что воды у них оставалось так мало — придет царевич, захочет попить, а ему не хватит — отрок Сергий перевернулся на левый бок и постарался уснуть — ведь предыдущей ночью вздохи соланского принца лишили его не только аппетита, но и сна.

Но ему не удалось даже задремать.

— Блямс! — осыпалось где-то совсем рядом стекло.

И то ли послышалось, то ли почудилось:

— Сергий…

То ли шепот, то ли стон…

Волка как пружиной подбросило:

— Иван?.. Иван!.. Иван…

Там, внизу, на балконе, на куче битого стекла, лежал, вздрагивая, Иванушка, и глаза его были закрыты.

Как он вытащил царевича с балкона, умудрившись не покинуть полностью ковер, Серый так потом понять и не смог, хотя в тихие часы перед сном иногда и пытался восстановить эти события в своей памяти. Сумел он вспомнить только, как крикнул ковру — «Погнали отсюда!», свист солнечного ветра в ушах, да недвижимое тело царевича на руках.

Картина пронзительной трагичности, если бы не храп.

— Чтоб тебе пусто было, Иван-царевич! Проснись! Проснись же! А ну, проснись, тебе говорят!!! — Волк изо всех сил мял, тряс и тормошил Ивана, но тот и глазом не моргнул.

— Ты что, разыгрывать меня вздумал? Да, Иванушка? Ха-ха, я попался. Иван, вставай! Я тебе поверил! Да вставай же!.. Что же это с ним… Что у них там случилось?!.. Иван! Дурацкие твои шутки! Ну, сейчас ты у меня вскочишь… Королевич Елисей — болван, придурок, валенок лукоморский!.. Иван!.. Спит… Ах, чтоб провалился этот Орландо со своей зазнобой… Не хотел ведь я тебя туда пускать… Как чуял ведь…

— Куда летим-то, достопочтенный? — не выдержал ковер. — Определитесь сразу, а то потом ведь порешите, что не туда летели, а кому в такую даль везти вас обратно, а? Мне ведь уже не триста лет, не половичок уж поди.

— Чево? — недопонял Серый, некстати отвлеченный от своих горестных мыслей.

— Садиться где будем, говорю!

— Там, — раздраженно ткнул пальцем себе под ноги Волк. — Хоть где. Найди ровное место и сядь. Привязался на мою голову!

— Ах, привязался… Ну, хорошо, — пробормотал ковер и сделал все, как ему было сказано — быстро нашел превосходно ровную поляну и сел.

Не остановило его даже присутствие на месте посадки маленькой избушки.

Хлоп. Бух. Шмяк.

— Хррр…

— Ах ты, тряпкин сын!!!

Серый вскочил, яростно вращая глазами и потирая отбитый бок.

С двускатной крыши, откуда они только что двое и скатились, как черкасское седло со спины тощей коровы свисал их ковер. И если бы Серый мог поверить в это, он бы сказал, что тот удовлетворенно ухмылялся.

— Ну, я тебе еще покажу, одеяло лоскутное! — и, взмахнув многообещающе кулаком и перепрыгнув через поверженную трубу, помчался на храп искать царевича.

Долго разыскивать того не пришлось — он лежал у противоположной стены домика, под крошечным окошком, на маленькой аккуратненькой клумбочке, аккурат посредине, подложив ладошки под щеку, и чему-то счастливо улыбался во сне.

Не долго думая, Волк стукнул в стекло.

— Эй, дома есть кто?

Молчание было ему ответом.

— Эй, хозяева! Не бойтесь! Это мы тут нечаянно!

От второго стука стекло, глухо хрупнув, сломалось.

— Еще лучше… — мрачно пробурчал Серый, осторожно вынимая осколки из рамы. — Теперь только стену повалить осталось — и… и…

Пальцы стали липкими.

Озадаченный разбойник оглядел их со всех сторон — крови, вроде, нет — и, на всякий случай, лизнул.

Барбарис? Дюшес?

Мятная!

Он лизнул еще. На этот раз — стекло.

Так и есть. Леденец. В мармеладной раме. С карамельным наличником. И стены — из пряников «Белочка» с паклей из сахарной ваты между коврижками. Траля — ляля — ляля. А я сошла с ума. Какая досада.

Серый изо всех сил зажмурился, потряс головой, снова растопырил глаза — ничего, и даже хуже. Теперь на краю опушки показалась еще и маленькая старушка в черном.

«Шоколадная, наверно. С апельсиновой начинкой,» — истерично хохотнул про себя Волк, последним отчаянным усилием протирая рукавами очи.

Не помогло.

— А, вот и гости ко мне пожаловали, как с неба свалились, — улыбнулась старушка, и удивительно легко для ее возраста ступая, уверенно зашагала к путешественникам.

— Извините, пожалуйста, — беспомощно развел руками Серый. — Мы тут на ваш торт маленько упали…

— На мое… что?

«Старческая тугоухость», — мгновенно поставил диагноз Волк и проорал:

— МЫ ТУТ НА ВАШ ТОРТИК ПРИЗЕМЛИЛИСЬ НЕЧАЯННО!

— И незачем так кричать, молодой человек, — обиженно заявила бабулька. — Во-первых, я не глухая, а во-вторых, это не мой тортик…

— А чей?

— ЭТО НЕ МОЙ ТОРТИК, ЭТО МОЙ ДОМ, К ВАШЕМУ СВЕДЕНИЮ!

— Ну все равно, по-моему, ничего серьезного тут не сломано, чего нельзя было бы поправить за месяц-два ремонта, — вежливо выразил надежду отрок Сергий.

— А что это такое там на крыше? Очень веселенькая расцветочка, конечно, но…

— Не волнуйтесь, сейчас все исправим! — засуетился Серый и дернул ковер за свисающие почти до окошка кисти.

Раздалось шершавое «Ой!», и ковер с грохотом и остатком трубы обрушился на землю, прикрыв собой Ивана.

— Ой, — повторил за ковром Волк и развел руками. — Но не волнуйтесь, сейчас все исправим!..

— Не надо! — испуганно пискнула старушка. — Не надо. Я сама. Потом. Когда вас провожу.

— Уже уходим, — поспешил ее успокоить Серый. — Ну, Иванушка, раз-два-взяли! — и он, подхватив царевича под мышки, поволок его с клумбы, сея среди цукатных фиалок и желатиновой травы смерть и разрушение.