Чтение онлайн

Почти перед самым его носом всплыли и заполоскались на воде длинные седые спутанные волосы.

– Ах, вот ты где!!! – Костей обеими руками ухватил забитые водорослями космы и взмыл в воздух – не столько от магии, сколько от радости.

Спустя несколько секунд он приземлился среди восторженно приветствующих его подданных на левом – ближнем к Лукоморью – берегу. В руках его медленно приходила в себя патлатая, вымазанная илом и ряской старуха с зеленым лицом.

Торжествующе ухмыляясь, колдун бросил ее в грязь себе под ноги, и ее стошнило илом.

С хрипом хватая воздух ртом и задыхаясь, она лежала на боку, скрючившись и бессильно царапая длинными когтистыми пальцами землю.

– Значит, шутки шутить надо мною вздумала, старая карга? – склонился он над ней, оскалив в недоброй усмешке оба зуба.

Она с трудом разлепила зеленые, как кувшинки, глаза и уставилась на него затуманенным взглядом.

– Но, как видишь, в вашей глуши нет никого, кто бы мог сравниться со мной в магической силе и умении ей управлять, – не прекращая лыбиться, высокомерно продолжил он, поправляя одной рукой на груди Камень.

Взгляд старухи стал осмысленным, и мысли эти были не из приятных.

– Ага, дошло, кто я, – хохотнул Костей и выпрямился. – Раньше надо было думать, старая селедка! Теперь тебе остается только полагаться на мое милосердие. Которого нет, не было и никогда не будет! Ха-ха-ха! Ну, и что мне, по-твоему, с тобой теперь делать?

– Хоть что… – еле слышно пролепетала старуха, и тут же в голову ей, кажется, пришла ужасная мысль, и она затряслась: – Только… не бросай… меня… в воду…

– Может, мне повесить тебя вон на той осине, а?

– Повесь меня… на той осине… Только… не бросай меня… в воду!..

– Или мне лучше отрубить голову?

– Отруби… Только не бросай меня… в воду!..

– Нет… Пожалуй, я привяжу тебя за своим конем и пущу его вскачь по лесу – через бурелом и буераки!

– Да… привяжи… привяжи за конем… только не бросай меня в воду!..

– А может…

– Да… что угодно… только не бросай меня в воду, пожалуйста!..

И тут Костей не выдержал.

– Да ты что, старая хрычовка!? Думаешь, что я не слышал эту сказку: "Только не бросай меня в терновый куст!", да? Ты меня вовсе за дурака принимаешь? Надеешься, я подумаю, что страшнее воды для тебя ничего нет, и брошу тебя в твою реку, да? Не выйдет!!! Ты выставила меня посмешищем перед всей моей армией, и хочешь, чтоб тебе сошло это с рук?!..

Старуха неловко завозилась на земле, закрывая руками покрывшееся высохшей трескающейся бурой коркой лицо, на обступивших ее советников и офицеров пахнуло смрадом разлагающихся без воды водорослей в ее волосах, и колдуна осенило.

– Ага, водяная тварь! Ты сохнешь!!! Без своей воды ты скоро превратишься в засохший комок грязи! А ведь это замечательная мысль, хорь тебя задери! Так я и поступлю. С одной стороны, "скоро" – это недостаточно хорошо, когда речь идет о смерти такого презренного существа, как ты… Но, с другой, мне некогда ждать, и поэтому мы остановимся на этом варианте. Я прикажу привязать тебя к дереву рядом с рекой, чтобы ты, засыхая, могла кинуть на нее прощальный взор – видишь, я не так уж и жесток… И к тому времени, как последний из моих солдат пройдет мимо тебя, ты превратишься в могильную пыль, жалкая карга.

На лице старухи отразилась целая буря эмоций, но колдуну они были уже не интересны.

Он рассмеялся еще раз – почти добродушно – своей остроумной затее, бросил несколько слов терпеливо ожидающему за его спиной приказаний Кирдыку и принялся – в последний раз – за починку моста.

Хорошее настроение царя продержалось ровно два часа после того, как армия снова тронулась в путь.

Наткнувшись на очередной завал, он снова захотел раскидать его – как всегда – при помощи магии, и взгляд его машинально упал на Камень.

Талисман силы снова стал бледно-розового цвета.

Когда последний солдат из арьергарда проходил мимо прикрученной к вековому дубу старухи, голова ее была низко опущена на грудь, тело дрожало неконтролируемой мелкой дрожью – печальный признак агонии, а искаженное иссохшее потрескавшееся лицо закрывали грязные зловонные волосы.

Замыкающий арьергард медведечеловек выкрикнул в адрес умирающей что-то унизительное и обидное, и с ржанием, характерным, скорее, для лошади, чем для медведя, скрылся за поворотом.

Старуха осталась одна.

Едва затихли последние звуки марширующей армии, она в последний раз икнула, хрюкнула, веревки, удерживающие ее, развязались, и пленница рухнула на все еще мокрую после цунами местного масштаба землю.

Из-за опоры моста тут же вынырнула другая старуха – тоже со спутанными длинными космами, зеленым лицом и маленькими, похожими на рыбьи, глазками и, тоже сотрясаясь от хохота, вылезла на берег и повалилась рядом с первой.

– "Повесьте меня уже хоть на чем-нибудь…" ик… ик… ха-ха-ха!.. "Только не бросайте меня в воду!…" Ха-ха-ха!..

– А он… он говорит… ик… ик… "ты меня вовсе за дурака принимаешь?"… ха-ха-ха!..

– А ты-то… ты… "Да… что угодно со мной делайте… только не бросай меня в воду, пожалуйста!.." ха-ха-ха!.. ик… ик… ик… Ох, не могу… Ох, помру молодой…

– А он… "Думаешь, я эту сказку не слышал?.." ха-ха-ха… ик… ик…

– Как меня этой волной-то смыло из-за кустов, где я за его спиной пряталась… ха-ха-ха!… так мне не до шуток тогда, поди, было… ха-ха-ха!.. ик… Думала – утону к лешему, только пузыри от меня и останутся!.. ик… А он меня спас, выходит, героически!.. Ха-ха-ха!!!..

– Ох, матушка ты моя Обдериха… Насмешила… Сто лет я так не смеялась, поди, ежели не больше… с тех самых пор, как пьяный купец полез… ха-ха-ха!… а там сети… ха-ха-ха!…а медведь сзади… ха-ха-ха!… а в сетях муж мой покойный запутался… ха-ха-ха!… хотя, нет… всё одно не так смешно… ик… ох… ха-ха-ха!..

– А уж я-то сколько так не веселилась, матушка Позимь… Ой, не могу… в груди колет и живот болит… ох, нельзя же так под старость лет… ха-ха-ха!… ох… ик…

– Ладно, подруга… иди, умойся… а то тебя и впрямь можно со мной перепутать – вон сколько илу да грязи на себя нацепляла, пока купалась… Все волосы вон, водяной травой засадила – у меня в реке, небось, меньше.

– Ох, не говори, матушка… Пойду, сполоснусь по-быстрому, да старого нашего дружка-то попроведаю: поди, ему просто так шагать по нашему лесу с непривычки скучно покажется, так я его, спасителя, развлеку.

Вечером следующего дня, когда полностью стемнело, похолодало и начало поливать мелким, но настойчивым дождем, угрюмые солдаты в черном высадили Букаху там, где Сабрумайская дорога выходила из леса – то есть, километрах в двадцати от Лукоморска – и, не пожелав ни пуха, ни пера, отправились обратно к своему царю. А бывший лукоморский воевода и неудавшийся политэмигрант остался коротать ночь под лапами старой ели, громко стуча зубами и бурча голодным, завязывающимся узлом в знак протеста против многодневной диеты, желудком.