Чтение онлайн

А специалист по волшебным наукам окончательно стал героем дня, и единственное, о чем он сожалел – что ранили его не в руку или лоб. Перевязь или повязка вокруг головы смотрелись бы гораздо живописнее и мужественнее, нежели бесформенная лепешка поперек лица из зелено-сине-фиолетовой, хоть и очень действенной, мази, удерживаемая на месте полоской ткани в веселый желто-голубой цветочек на розовом фоне.

Змея-Горыныча обороняющиеся заметили только когда было уже поздно [189] : черная тень вынырнула из истекающих дождем туч, мгновенно обретя плотность, плоть, крылья и огромные когти, и с ревом, пробирающим до самого костного мозга даже самых отважных, спикировала на город.

Три струи ослепительно-белого жидкого пламени вырвались из трех бездонных глоток, и деревянные, промоченные ливнем дома внизу вспыхнули, как бумажные.

Защитники на стенах, на минуту позабыв о прущем напролом враге, в бессильном отчаянии оборачивались назад, пытаясь разглядеть, не охвачены ли пожарами их слободы и проклинали мерзкую летучую тварь, что обрушилась на их головы так внезапно и нечестно, ибо защиты от произвола Змея, чувствующего себя хозяином неба над Лукоморском, не было никакой.

Хотя…

Расчет Семена и дружинники на стене повернули головы как по команде и с безмолвной надеждой и одним и тем же вопросом, не нуждающимся в озвучивании, уставились на оказавшегося на их стороне башни специалиста по волшебным наукам.

– Кто, я?!.. – недоверчиво ткнул себя пальцем в грудь Агафон, словно лукоморцы попросили его в одиночку разогнать за десять минут всё Костеево войско.

Дружинники и кузнецы, обрадованные понятливостью великого мага, энергично закивали.

– Вы же маг, ваше премудрие, – почтительно напомнил ему Семен. – Да какой боевой еще… Уж если вы не сможете совладать со Змеем… то кто же тогда?..

– Что ж он, так и будет бесчинствовать, дома наши жгать, пока мы тута воюем, а? – с укором поглядел на почувствовавшего себя разом очень неуютно чародея широкоплечий толстогубый лучник.

– Нет, я что… я ведь ничего… я ведь не отказываюсь… – нервно пожал плечами Агафон, бросил косой взгляд на кружащего вдалеке над центральной частью Лукоморска, словно выбирающего следующую цель, Змея, и заперебирал длинными пальцами, будто готовился выпустить какое-нибудь заклинание.

Дружинники впечатлились и отступили на шаг, но глаз с него не спускали.

– Уж вот если бы Масдай был рядом, – прищелкнул пальцами, напугав мужиков, качнул головой и тяжело нахмурился волшебник, – ковер мой летающий, то бишь… Вот тогда бы я ему показал… Тогда бы я ему устроил… На нем бы чешуйки целой не осталось, когтя не переломанного – не то, что головы!..

Аудитория одобрительно закивала, приговаривая: "Так его, так!", и специалист по волшебным наукам воспрянул духом.

– Я бы запустил в него "дезориентацией Лелюша" – и он позабыл бы сразу, где находится, чего ему тут надо, и в какой стороне у нас тут небо, а в какой – земля. В принципе, этого достаточно, чтобы он через десять минут сам свалился бы вверх тормашками на голову зевакам, и – разбирай его на сувениры!..

Мужики разочаровано замычали: трехголовая чешуйчатая скотина, только что пожегшая-попалившая чуть не полгорода, с их точки зрения не заслуживала такой легкой участи и долгой жизни.

Даже в виде сувениров, что бы это такое ни было.

Народ требовал зрелищ, и Агафон почувствовал, что просто не может обмануть ожидания с каждой минутой увеличивавшейся толпы своих фанатов.

– Но не тут-то было, – торжествующе проговорил он и обвел с заговорщицким прищуром собравшихся вокруг него защитников Соколовской стены. – За свои преступления ему не придется ждать от меня пощады. Я… не стану выжидать, пока подлая рептилия отдаст концы сама по себе. После "дезориентации Лелюша" я припечатаю его "эпиляцией Барбикана", и чешуя с него посыплется, словно с карася под рыбочисткой!..

По толпе дружинников пронесся одобрительный смех.

Зверолюди внизу прервали штурм полосы препятствий Граненыча и стали бросать наверх подозрительно-обиженные взгляды: уж не заметили ли лукоморцы, что они делают что-нибудь не так, и не издеваются ли над ними теперь?

Но дружинникам, собравшимся вокруг специалиста по волшебным наукам, было пока не до них.

– …Он, конечно, попытается достать меня пламенем, но я его ждать не собираюсь! Ха! Нашел дурака, поганая рептилия!.. Пока он крутит своими громадными тупыми башками, я сделаю вот такой маневр… – под восхищенными взглядами солдат он рукой изобразил, какой конкретно маневр они с ковром сделают, и азартно продолжил: -…и в каждую разверстую глотку я мигом ему засуну по "огнетушителю Якимовича"! Мерзкая Змеюка захлебнется собственным огнем!..

– Так ему, так!..

– Еще, еще!..

– А дальше что?..

– Не давай ему спуску!..

– Тепленьким бери, тепленьким!..

– У-у, скотина чешуёвая!..

Агафон возвел очи горе в поисках вдохновения, нашел, вдохнул полную грудь подпаленного воздуха и увлеченно продолжил:

– И как только он начнет кашлять, задыхаясь, и метаться в небе, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух, я…

Что намеревался предпринять в этом щекотливом случае заместитель главнокомандующего лукоморскими войсками по вопросам волшебства, так и осталось военной тайной, так как несколько секунд назад в поисках озарения ему следовало бы бросить взгляд немного правее.

Потому что именно с той стороны со скоростью, способной оставить далеко позади даже ядро, пущенное из парового самострела Соловьев-разбойников, к нему теперь неслась пресловутая трехголовая тварь, чешуёвая скотина, поганая рептилия и просто мерзкая Змеюка. И, судя по вырывающемуся из ее раззявленных пастей пламени, отнюдь не с намерениями послушать про своё сокрушительное поражение.

– Ложись!!!.. – успел проорать самый здравомыслящий среди защитников, и дружинники повалились на камни как подрубленные.

Надо ли говорить, что первым в лежачем положении оказался Агафон.

Змей, не замедляясь, походя пыхнул на лету огнем, и катапульта в самой гуще лукоморцев взвилась к небу в столбе красно-оранжевого пламени, осыпая шарахнувшихся в разные стороны защитников горящими обломками.

Даже не повернув ни одной головы, чтобы посмотреть, попал ли он, самоуверенный летающий огнемет удовлетворенно удалился с поля боя, предоставив штурмовому отряду довершать начатое.

До наступления темноты защитники Сабрумайской башни отбили еще два штурма.

После второго Граненыч обеспокоено осмотрел опасно выгнувшиеся ворота, изрядно перекошенные всё еще торчащим с внешней стороны тараном, вывороченные местами скобы запоров, недоуменно выглядывающие из своих петель огромные ржавые гвозди, и притащил полюбоваться на плоды рук своих заместителя по вопросам волшебства и любимца публики.

– Ты сможешь его отклеить? Чтобы отвалилось, в смысле? – потыкал князь для наглядности пальцем в невидимое бревно с той стороны. – А то как бы бед не натворило некстати, а?