Чтение онлайн

Воздух, в нарушение всех законов алхимии, издал долгий противный металлический скрежет.

Сердце ведьмы ёкнуло, она вздыбила метлу и, теряя драгоценные секунды и метры, стала уходить вверх…

Внизу под ней раздался глухой шмяк и звуки падающих тел.

Она насторожено скосила туда глаз, ожидая от преследователей подвоха или обходного маневра, но вместо этого увидела, что два ковра и их экипажи летят кубарем в путанице рук, ног и оружия к земле, будто только что наткнулись на незримую стену.

Столкновения с которой ей секунду назад удалось чудом избежать.

Не долетев до земли метров тридцать, с десяток или более умрунов беспомощно растянулись прямо на воздухе, словно невидимая стена там переходила в невидимый потолок.

Она вспомнила и снова почти физически ощутила скрежет невидимого металла под каблуками, и мурашки высыпали на кожу, словно спасаясь в последний момент…

Но не могла же эта проклятая штуковина тянуться вверх вечно! – и Марфа плавно, каждое мгновение ожидая вновь ощутить предвещающий столкновение скрежет, выровняла свое воздушное судно, заложила поворот налево и взяла курс на Лукоморск.

Придется выслеживание шпиона отложить на потом, криво усмехнулась она.

Пашкина голова, свободно болтающаяся в данный момент где-то в районе ее подметок, тихо застонала.

"Проветрился, сердешный", – жалостливо вздохнула ведьма и решилась, наконец, оглянуться.

Как она и опасалась, преследователи не отставали.

Скорее наоборот: потеряв двоих из шести и почувствовав облегчение, ковер увеличил скорость, и расстояние между ним и метлой стало быстро сокращаться.

С Марфиной точки зрения, слишком быстро.

Она прикинула, сколько ей осталось до города, и с холодным спазмом в желудке поняла, что не успевает.

Интересно, они тоже могут видеть в темноте?

Наверное, иначе давно бы меня уже потеряли…

А если мне всё-таки не надо, чтобы они видели в темноте?

Ну, хотя бы на несколько секунд?..

На несколько секунд – это можно…

Сжав, чтоб было силы, метловище коленками, и не забывая придерживать только сейчас не спеша возвращающегося в сознание Пашку, она быстро сняла с пояса флягу со сбитнем (эх, жалость-то какая!.. на меду-то на гречишном, пользительно-то как было бы молодому организму [224] !..), выдернула зубами пробку, прошептала наскоро в горлышко несколько шершавых слов и плеснула горячей ароматной жидкостью себе за плечо.

На несколько секунд преследователям показалось, что глаза их слиплись от чего-то зловонного и липкого, но когда проморгались и протерли, было уже поздно.

Преследуемая вражеская метла исчезла без следа [225] , но зато снизу, вертикально, в основание их ковра на огромной скорости врезалось нечто вроде отправившегося к звездам бревна.

Последний ковер беды обвис на торце метловища тетки Покрышкиной как крылья нераскрытого зонтика, накрыв собой и ведьму, и ее пострадавшего односельчанина, а все оставшиеся три умруна и сержант посыпались на землю, как горох.

…Неподвижное, залитое кровью тело с распоротой, оскалившейся вывороченными ребрами грудной клеткой…

…довольно мерцающее гладкое стеклянное сердце…

…засыхающее, агонизирующее живое сердце…

…мятая грязная бумажка в красных брызгах…

…страшный черный бездонный, как пропасть, глаз…

…АЙ!!!..

…попей, попей, милок, сразу получшает…

…сапоги, заляпанные грязью…

…коленки…

…ремень с тяжелой медной бляхой…

…ну, вот молодец… а теперь еще глоточек – и совсем орел будешь…

…грудь, развороченная, как медвежьей лапой…

…ну же, очнись, очнись, очнись, милок!..

…а в ней…

…не давай ему спать, тормоши, похлопай по щекам, а я заварю еще…

…белые и красные…

…проснись, проснись, Пашка!..

…и сердце…

…сейчас, сейчас, несу!..

…два сердца…

…Павел Дно, вставай!.. Ты не имеешь права тут валяться!..

…гладкое, блестящее…

…СЕГОДНЯ НОЧЬЮ ОТ ТЕБЯ ЗАВИСИТ ВЕСЬ ГОРОД!..

Что?

Город?

СЕГОДНЯ НОЧЬЮ ОТ МЕНЯ ЗАВИСИТ ВЕСЬ ГОРОД.

– Что это?.. Где я?.. Что слу… А-а-а-а-а!!!..

– Да чего ты, оглашенный, дергаешься! Деду, вон, все лекарство пролил!

– Это он, он, он!.. Это он там был!!!..

– Да успокойся ты, стрелок! Вопишь как баба! – терпение Марфы Покрышкиной кончилось: она поняла, что больному нужен не отвар, а шоковая терапия.

Клин клином, так сказать.

– Что?.. – Пашка окончательно пришел в себя, подскочил, дико вращая глазами, и почувствовал под тощим задом доски лазаретского лежака. – Где?..

– Всё в порядке, малыш, всё кончилось, мы дома, – ласково погладила его по горячей голове ведьма и смахнула украдкой слезинку.

– А где?.. Я видел, только что!!! Он тут!!!..

– Кто тут, кто?

– Он… человек из шатра… Костей…

– Да какой тебе тут Костей – сплюнь три раза! Ты чего! Кроме нас с дедом Зимарем да раненых тут никого нет: все целители отдыхать ушли, да и раненые спали… пока я тебя не принесла…

– А сейчас? – сконфужено, предвидя ответ, поинтересовался всё же мальчик.

– А сейчас они хорошо, если к утру заснут, – ворчливо пробормотал голос деда откуда-то справа. – Такое представление ты тут закатил, милок, что от соседних ворот из лазарета все раненые сбежали, не то, что у меня…

– Правда? – Пашка почувствовал, что щеки его заливает багровый румянец.

– Да шутю я, шутю, – усмехнулся дед. – Но от наших ворот часовые прибегали – это правда.

– Что, кричал громко? – едва слышно пробормотал охотник.

– Нет, справиться о самочувствии, – успокоил его быстро, хоть и не совсем правдиво, старый знахарь. – Ну, мы им сказали, что самочувствие пока прощупывается, они велели тебе долго не хворать, и на посты разошлись. Так что, наказ надо выполнять. Кончай бредить и докладай, чего видал, чего слыхал. Ведь не просто так же ты…

Перед мысленным взором стрелка снова вспыхнула ночная картина, увиденная им в шатре, и его стошнило.

Как ни странно, после этого Пашке полегчало, словно дурные чары вывернуло из него, и он, отхлебнув водички из кувшина, откашлялся и тихим, но твердым голосом сказал:

– Я готов.

– А вот и мы!..

Дверь распахнулась, и в лазарет вошли двое незнакомцев.

– А ты, стало быть, и есть тот знаменитый стрелок Павел Дно, которого все костеевцы боятся? – сурово сдвинув брови, полюбопытствовал тот, что постарше, вместо приветствия.