Чтение онлайн

Но при приближении кавалькады решительность без предупреждения и насовсем покинула их, и разношерстный, но одинаково испуганный люд, оставшийся наедине с осознанием собственной дерзости и ее последствий, тихо охнул и отпрянул. При этом передние налетели на лишенных обзора задних и лишь поэтому не смогли убежать — и дорога не освободилась.

— Кто это? — шепотом спросила трех стражников на воротах Серафима и глазами покосила на застывшую в ожидании то ли чуда, то ли казней толпу.

— Делегация, говорят, ваше царственное высочество, — доложил по той форме, по которой считал нужным, старший стражник, и окончание его доклада потонуло в легкомысленных смешках у царевны за спиной.

— Откуда? — заинтересовался и Иван.

— Из города, — исчерпывающе ответил стражник.

— И что они хотят? — не унималась царевна. — Наверное, это отцы города и прочая знать пришли поведать нам, как они счастливы, что больше никогда не смогут лицезреть отвратительной Костеевой физиономии на улицах столицы своей страны и принесли сувениры, ключи от города и прочие ценности в знак неиссякающей благодарности?

Стражник, сомневаясь, окинул оценивающим взором собравшихся, и с сожалением покачал головой: судя по одежке, такой контингент сувениры, ключи и прочие ценности, скорее, будет выпрашивать и тянуть, чем раздавать.

Иванушка, не дожидаясь вердикта общества, спешился, распахнул калитку и пошел в народ.

— Добрый день, — вежливо поприветствовал он людей.

Те, ни слова не говоря, рухнули на колени, словно ноги их мгновенно превратились в желе, и ткнулись лбами в обледенелый булыжник.

— А-а… э-э… Встаньте немедленно!.. — воскликнул он, но, похоже, вместе с твердостью нижних конечностей делегация утратила и слух.

Никто не шелохнулся.

— Пожалуйста!.. — бросился Иван к сухорукому тщедушному старичку в армяке под цвет осушенного болота, но тот с испугом уперся носом в дорогу, всем своим видом показывая, что вставать не собирается, даже если наступит конец света.

Иван, осторожно ступая по тонкой ледяной корке, попробовал поставить на ноги маленькую старушонку в платке цвета старой половой тряпки, но и она проявила непонятное упорство, и подниматься, и даже смотреть на него, отказалась наотрез.

Иван и Серафима озадачено переглянулись.

Царевна захлопала ресницами и пожала плечами:

— Может, это какой-нибудь местный обычай, и мы тут только мешаем? Давай объедем их аккуратненько — не стоять же нам тут до вечера?

И тут делегацию как прорвало:

— Челом бьем, кланяемся добрым господам… — донеслось приглушенное откуда-то из-под грязно-зеленого тулупа сухорукого старичка. — Не велите казнить, велите слово молвить…

— Молвите, — удивленно разрешил Иванушка и даже на время оставил попытки привести хотя бы одного посетителя в вертикальное положение.

— Помогите, господа вельможи, сиятельства ваши, бедным людишкам… И не пришли бы мы милости просить, да жить так больше невмоготу… Ести нашим семьям нечего, совсем помираем… вдовы, сироты голодом сидят… а ить кормильцы жизнишки свои отдали в рудниках его величества царя Костея… да преумножатся его года и богатство… по его приказу без продыху работали… в воде по грудь… зимой… осенью…

— Да разве в городе нет продуктов? — встревожено нахмурился Иван.

— Есть продухты, ваша светлость, да не про нашу честь… — блеклый черный глаз старичка горечью блеснул из-под копны немытых волос.

— Вы не подумайте, ваши светлости, мы не попрошайки какие, мы честным трудом жить привыкли, только невмоготу совсем стало… — вступила тощая крючконосая старуха с лицом морщинистым, как иссохшее яблоко.

— Работы нет, как его величество ушел в поход, а булочники три цены дерут…

— Говорят, что и им муку теперь так продают, втридорога…

— Крупки бы купили, кашки бы на водичке сварили, так и крупка ноне кусается…

— А как картошка выглядит, али репка — мы уж и забыли…

— Градоначальник-кропопивец и за воду в колодцах по денежке за ведро брать стал, как его величество в поход против бусурман ушли…

— Головорезов своих понаставил…

— А кому платить нечем — ходи на реку… А нам полчаса только в один конец идтить…

— Да мы бы и сходили, токмо сил-то нетути, хоть плачь…

— Под горку-то еще ничего, а как в горку с ведром-то идти, так лучше легчи да помереть…

— Слыхали мы… от служилых людишек в замке… что живет здесь добрая госпожа… — робко заговорила изможденная женщина в заднем ряду.

Все взгляды устремились на Серафиму.

— По-моему, они здорово ошиблись, — зловеще процедила сквозь сжатые зубы царевна. — Кто в вашем городе распоряжается провизией и где он пока еще живет?

Горожане замялись: одно дело, просто попросить милостыню, а другое — если самому всемогущему человеку в городе после царя станет известно, что они про него сказали такое… И какая разница, что говорят, будто царя больше нет. Он же бессмертный… Сегодня нет — завтра есть… Хотя, чтобы их со свету сжить, достаточно будет и одного градоначальникового головореза, не то что самого…

— Господин градоначальник Вранеж всеми делами в Постоле заправляет, ваше царственное высочество, — выглянула из-за плеча Серафимы, не дождавшись ответа горожан, чуть заметно побледневшая Находка. — Только про него говорят, что он — чистый зверь…

— Тем лучше, — усмехнулась царевна. — Значит, по плану у нас сейчас охота.

— Мы тоже знаем, где его дворец, — выступил вперед Кондрат.

— Ну, хорошо… — прикусил губу Иван. — Тогда, Находка, позаботься, пожалуйста, о людях, накорми, с собой чего дай, а мы должны как можно скорее поговорить с этим Вранежем, объяснить ему, убедить…

— Ага… И поговорить тоже… — мрачно уточнила Сенька, птицей взлетая на коня. — Если успеем.

— А что, он собирался куда-то уезжать? — забеспокоился Иванушка, пришпоривая своего скакуна.

— Соберется, если я его без тебя увижу, — угрюмо буркнула супруга. — Туда, откуда не возвращаются.

Постол был древней столицей древней страны.

С таких же незапамятных времен, как южные костеи — резьбой по кости, северные костеи занимались добычей, выплавкой и приведением в продажный вид железной руды в местных горах. Литые и кованые предметы домашнего обихода, решетки, лестницы, оружие, доспехи и прочие всевозможные предметы, какие только можно было или нельзя сделать из железа и присадок к нему, произведенные в северной части царства были таким же товарным знаком страны Костей, как и костяные статуэтки и фигурки, поставляемые на рынки Белого Света их южными соседями и соплеменниками.

Современный Постол делился речкой Постолкой на две части. Официально они назывались Старый Постол и Новый, но городские остряки прозвали их, соответственно, Постолку и Посколку. В старой, северо-западной, деревянной части, в паре километров от гор и рудников, находились все плавильни, кузни, дома металлургов и кузнецов и конторы и лавки, их обслуживающие. В новой, юго-восточной, каменной — весь остальной город, окруженный лесом. И чем ближе к Дворцовому холму подступали дома, тем были они выше и больше, и тем богаче было их убранство.