Чтение онлайн

— Рада, что познакомилась с тобой, — Любомира сжала на прощание руку. — А к Грейлу все же присмотрись, — шепнула она, заговорщически наклонившись ближе, и усмехнулась: — Стоит. Тебя глазами ест. Не дождется, пока я уберусь. Ты смотри, решайся. Не то дед выдаст, за кого сам захочет. За того же Паситу тин Хорвейга. Не зря он так тебя обхаживает, вон и в невесту обрядил. Даром что Защитники не женятся. Понадобиться сильно, они свой «Кодекс» мигом перепишут.

Любомира ушла, но Кира не провожала ее взглядом. Она смотрела только на медленно приближающегося Грейла.

«Да что же такое? Прямо оторопь берет! И хочется, чтобы смотрел не отрываясь, и вместе с тем как-то неловко…»

В голове прочно засели слова Княгини, направляя думы в определенное русло. Что и говорить, Кира хотела влюбиться: «Влюбиться без опаски. Не поддавшись влиянию силы, а по велению сердца. Влюбиться нормально, по-человечески. И чтобы взаимно. И чтобы бегать на свидания, ждать и томиться. Радоваться каждой встрече. Таять от поцелуев и прикосновений. Чтобы надеяться… И чтобы не напрасно. Пусть даже и ссориться, порой, по мелочам… Мириться… И чтобы огонь в глазах горел от одной только мысли о нем…»

В сознании мелькнул образ Любомиры.

Умиротворенный взгляд. Рука, покоящаяся на круглом животе. Кира закусила губу: «Сколько времени я гнала подобные мысли прочь? Не подпускала близко, отговариваясь, что когда-нибудь это случится? — на мгновение стало страшно: — А ведь я столько раз уже могла погибнуть, так и не узнав, что такое любить мужчину! Сартогская стрела. Несчастный случай на охоте. Стая… — припомнились и остальное. Тин Хорвейг уже дважды вырвавший ее из лап смерти. Подумалось и об опасном будущем Защитницы: — Бандиты, ассасины, Излом…»

Голова слегка закружилась то ли от нарисованных воображением жутких картин, то ли от приблизившегося вплотную мужчины, один вид которого будил внутри что-то первобытное, заставляющее думать о продолжении рода.

«Защитникам нельзя жениться, но дед же сказал, меня это не касается… Киалана, о чем я думаю?!»

Грейл тихонько взял ее за плечи, вопросительно заглянув в лицо, и у Киры перехватило дыхание. Если бы мысли были взмыленной сартогской лошадью, то в этот момент та явно споткнулась и сломала ногу. Щеки загорелась, как на воре пресловутая шапка: «У меня же вечно на лице все написано!»

Но если тин Аллария и обладал способностью читать по лицам, то ничем себя не выдал.

— Госпожа Киррана, вам снова нехорошо? Принести воды?

— Спасибо, не нужно, — охотница не хотела, чтобы Грейл ушел. — Да и тин Хорвейг велел наверху не появляться, — Кира нервно крутила перстень.

— Госпожа Киррана…

— Кира. Зовите меня так хотя бы наедине. Пожалуйста. Я не привыкла зваться госпожой.

Предложение не противоречило заведенному при дворе этикету, но все же, чтобы его озвучить пришлось набраться храбрости.

— Тогда и вы зовите меня просто Р… Грейл.

Почувствовав, как рухнула еще одна стена, Кира улыбнулась с облегчением и сжала перстень, перекочевавший с пальца в ладошку.

Новый знакомый не шелохнулся. Не попытался наброситься. Только посерьезнел, будто решаясь перед тем, как задать вопрос:

— Кира, тебе не показалась странной просьба Защитника Паситы?

Охотница задумалась. Такая мысль мелькнула, но сначала было не до того, а потом разговор с Княгиней отвлек.

— Пожалуй…

«А ведь и правда! На тин Хорвейга совсем непохоже. После лиардары он Грейла был готов убить. А потом вот так просто взял и отправил нас сюда вдвоем, да еще и присмотреть за мной просил…»

Не успела охотница озвучить сомнения, как со стороны входа донесся приглушенный крик.

Слизняк тин Аллария помогал Кирране спускаться по ступеням, бережно поддерживая своими грязными ручищами за талию. Пасита, рвано выдохнув, проводил их ревнивым взглядом и повернулся, преграждая путь Затолану.

— Ты в своем уме?! — прошипел советник сквозь зубы. Он даже покраснел, а все его подбородки дрожали от злости. — Можешь хоть раз сделать как велено?!

Пасита на миг сузил глаза. Не столько от ярости, сколько оттого, что лицо дяди словно исказилось, размазавшись в единое пятно.

«Опять началось?» — с тревогой подумал он, а вслух задал вопрос, стараясь говорить ровно:

— Мне стоило затеять драку с тин Алларией? Или, может, устроить скандал со сценой ревности?

Убедившись, что Затолан не собирается ломиться вслед за Кирой в сад, Защитник намеренно зашагал прочь, вынуждая тучного дядюшку поспевать следом.

— Это было бы кстати! Твоей репутации все равно уже мало что повредит. Никто бы даже не удивился подобной выходке. Зато уж точно выдался бы шанс сделать, что я просил.

Пасита ничего не ответил. Для него голос дяди превратился в сплошное «бу-бу-бу», а зал и пестрые гости двинулись по кругу. Затошнило. Защитник поспешил к столу, чем еще больше разгневал дядюшку.

— Посмотри на себя, ты превратился в пьяницу! Позоришь наш род!

Пасита не смог разглядеть, есть ли на столе вода. Просто беспорядочно зашарил руками, опрокидывая кубки. Несколько слетели на пол, разбившись вдребезги, зазвенело серебро. На них уже открыто оборачивались, а дядя продолжал выговаривать.

Защитник оперся на край стола. Замер, крепко зажмурившись. Сосредоточился на потоках, судорожно пытаясь понять, куда так стремительно расходуется сила.

«Отравили?! Это из-за меня девчонке стало плохо! Кира, сама того не понимая, поделилась силой, пока мы танцевали и потом, когда разговаривали. Вот почему ее потоки наполовину опустели, а я и не понял… А теперь сила пытается меня вытащить… Плохи дела! Неужели снова Слезы Киаланы?! Но как? Когда?»

Предположение было не хуже и не лучше других:

— Тин Таллан! Где она? — вышло натужно и хрипло.

— Ты можешь хоть на миг о бабах забыть? У тебя елда заместо головы!

Затолан выругался, брызжа слюной, и отступил в сторону от нерадивого племянничка.

— Не… — Пасита не смог договорить, потому что его накрыло волной силы.

Одновременно стало легче. Даже почти совсем хорошо. Прояснилось в голове, вернулось нормальное зрение. Больше не мутило. Защитник выпрямился, чувствуя, как невидимый аркан тянет, влечет, заставляет спешить, чтобы оказаться рядом первым. Еще никогда это ощущение не было настолько сильным. Сильнее даже чем когда-то в Орешках. Он едва мог противостоять.