Чтение онлайн

Быстрым, стремительным движением. Будь я сама бойцом, то обязательно бы поймала, но я бывшая рабыня. Вместо меня ножны поймал Шад.

Не проронив ни слова, он опустил руку и кивнул мне. Его фигура растаяла в дыму, и я последовала за ним. Быстро, насколько могла. Заплутала в горьком дыму, наткнулась на переборку, хотя думала, что впереди коридор. Побежала вдоль стены, надеясь выбраться так, но вновь уперлась в стену.

Я перестала понимать, где нахожусь.

Мутный серый воздух не давал дышать и у меня уже кружилась голова. Дым выгонял последний кислород из легких. Я ткнулась в еще один поворот, почти теряя сознание, но вместо проема вновь ударилась об стену.

Попыталась вдохнуть, уже ничего, кроме горечи, не чувствуя в горле и во рту. Воздуха не хватало. Как рыба, я широко распахнула рот, пытаясь вдохнуть и поняла, что больше нечем. Колени ослабли. Хватаясь за горло, я упала на колени, когда меня схватили за руку.

Пальцы я узнала по касанию — шероховатая григорианская рука. Шад вздернул меня на ноги, подхватил одной рукой и поволок к выходу. Он прекрасно ориентировался на корабле. Может из-за роста, может, знал схему, но дым не был ему помехой.

Я теряла сознание. Пыталась переставлять ноги, но почти не получалось. Шад тащил меня, обняв свободной рукой. Я держалась благодаря ему. Перед глазами было то черно, то серо.

Вдруг мы остановились. Шад развернулся, волоча меня за собой — вокруг оси. По звуку я узнала шум смыкающегося шлюза. Загудела вентиляция и дым мгновенно выволокло из маленького пространства, его сменил чистый корабельный воздух.

Я резко вдохнула, словно вынырнула с огромной глубины, и перед глазами прояснилось. Мы были в шлюзовом лифте и поднимались на корабль Шада. Успели. Успели до того, как экипаж сбросил ненужные блоки вместе с нами.

Я дрожала, прижимаясь к Шаду.

Лоб, ладони стали влажными от страха. Колени трясло, слабые и как будто чужие. Я привалилась к мужу. Щекой чувствуя плечо, теплое тело под плащом, жесткое бедро, на которое я оперлась своим бедром. Дыхание в небольшом замкнутом лифте громко отдавалось от стен.

Сил говорить и думать не было.

Я стояла и слушала, как над нами разваливается корабль.

Блоки отходи друг от друга со звуком, который становился вибрацией. Так всегда бывает. Наверху космос вперемешку с живыми воздушными карманами между переборками. Поэтому звук то глохнет, то появляется, то переходит в вибрацию. Страшные звуки. Над нами на куски распадалось нечто огромное и повисало в пространстве.

Они все-таки сделали это. Разрушили корабль, сбросили все, спасая себя.

Главное успеть.

Расширенными глазами я смотрела в пустоту.

Тряслась и тяжело дышала.

Каждый глоток воздуха был слаще маковника.

Сама не заметила, как напряглось тело — до каменных мышц. Генерал стиснул пальцы на моем плече. В другой руке у него был кинжал Эммы… Теперь мой.

Только бы успеть!

Успеть до того, как разрушатся стены и потолок. Прочный кокон, который нас защищает.

Шад вел себя спокойно, хотя я тоже ощутила, как напряжено его тело. Он застыл, глядя вверх, словно собирался встретить надвигающуюся оттуда опасность.

Если мы умрем здесь, то крепко держась друг за друга. Глядя друг другу в лицо. В космосе больше не на что смотреть.

Умрем, как две сцепившиеся песчинки в безвоздушном пространстве.

И уже неважно, кто мы. Рабыня, генерал, чужие или близкие. Просто два существа, случайно оказавшиеся вместе.

Лифт прибыл с громким ударом об дно шахты — гидравлика вышла из строя. Повреждения оказались хуже, чем мы думали. Шлюз распахнулся, и мы выпали на пол лифтовой площадки.

Электроника сделала свое дело — шлюз закрылся сам. Сверху раздался скрежет, словно шахта треснула по швам, заскрежетала об борт корабля и уплыла. Корабль окончательно развалился по модулям, сохранив только жилую часть для спасения экипажа.

Шад тяжело поднялся, поморщившись, когда оперся на больное колено. Подобрал кинжал, выпавший из руки.

Я сидела на полу, и какое-то время приходила в себя. Вновь ощущала гудение крови в жилах, дыхание — свое живое тело. Даже слабость была приятна, но больше всего понимание, что я спасена. Смерть в космосе — это болезненный конец, полный отчаяния и безысходности… Какое счастье, что мы этого избежали.

Остальное по сравнению с неминуемой смертью казалось такими мелочами!

Хромая, Шад подошел ко мне и подал руку.

Я робко взглянула в лицо — оно не было дружелюбным.

Лицо григорианца — мрачное, серьезное, без приязни. Лицо солдата, который устал от войны. Или мужа, разыскавшего жену-беглянку.

— Нас ждет разговор, — сказал он.

Я поднялась и с трудом обрела равновесие.

Он без лишних слов пошел в рубку, и я направилась следом. Это был маленький корабль — григорианский, но рассчитанный на малый экипаж. Кажется, Шад прилетел один — в коридорах, узких, с мягким голубоватым светом, было тихо. Корабль дышал тишиной и прохладой.

Квадратные лампы, встроенные в потолок, горели ровно. Металлическая отделка пола и стен блестела. Похоже, это новый корабль. Я не знала, откуда он у Шада и почему он прибыл за мной один. Но уже поняла, что он не собирается меня убивать, иначе он был не спас меня с распадающегося корабля контрабандистов.

Почему он один? Где солдаты, где экипаж?

— Шад, — робко позвала я, но он не обернулся.

Отодвинул переборку и вошел в рубку. Место было одно и Шад занял его сам. Я была права.

— Почему ты сбежала, Рива? — глухо спросил он.

Я внутренне вздрогнула. Мне не ответить, потому что вопрос касался его семьи.

— Я спрашиваю, почему?

Я приоткрыла губы, глядя в пол, и подбирала слова.

— Испугалась, — честно сказала я и тут меня прорвало. — Никто никогда не пытался меня защитить, а кто пытался, те не смогли и предпочли забыть об этом! Я говорю о своей семье… Когда твоя сестра предложила от меня избавиться, я решила, что так оно и будет. Я всего лишь рабыня, а у тебя была перспектива стать монархом…

Шад внимательно выслушал и отвернулся, он не хотел поддерживать беседу. Ответ на вопрос он уже получил. Переключил пару тумблеров на приборной доске и начал настраивать автопилот.

Я все ждала, что он продолжит — что-то объяснит, утешит, а он молчал. Только с серьезным лицом готовился к полету. Даже чувств от встречи со мной не выразил — какими бы они ни были.

— Откуда кинжал? — он имел в виду трофей.

— Эммы, — пояснила я. — Штурмана. Она сказала, добыла в бою… Я не хотела ей оставлять.