Чтение онлайн

Начался мелкий моросящий дождик. Вот и славно! Капельки стекают по лицу, намокает марлевая перевязка, вода приятно охлаждает пылающее тело. Сознания я уже не терял и совершенно не ощущал собственного тела. Надо полагать, скоро всё закончится. И, если Стрелок прорвётся к Хранилищу, - без последующего воскресения. Поскорее бы… Вспомнилась мама. Она рассказывала, что я родился рано утром, в шесть часов. Тогда шёл мелкий дождик. Потом я всё время загадывал: если день рождения дождливый, то следующий год жизни будет удачным… Толстомордые бородатые сволочи с крестами на брюхах всё врут, никакого того света нет, с мамой не встречусь, а так соскучился… Между прочим, ни один поп на пушечный выстрел не приблизился к Зоне, а уж тут-то страждущих и нуждающихся в утешении на квадратный километр раз в десять больше, чем в их благоустроенных конторах. Ну, оно и понятно, почему.

На экране было видно, как Стрелок разнёс очередную заставу одуревших от происходящего «монолитовцев» и остановился передохнуть. Очевидно, в его нагрудном кармане завибрировал КПК. Стрелок вытащил машинку, включил связь и даже до меня донёсся дикий вопль старика Сидоровича с Кордона: -«Меченый, да ты что, охренел? Что происходит?!» Стрелок ухмыльнулся, не выключая КПК, выбросил его вниз, в бушующую аномалию. Туда же отправил поясные сумки и рюкзак, . Вот оно значит, как: -«Это есть наш последний и решительный бой»…

Зажмуриться и ничего не видеть... У мамы руки были натруженными и такие ласковыми. Напрячься и представить себе, как она гладит по моей стриженой голове: -«Как, Юрик, очень больно?» -«Не-а, ма, пустяки!». Но глаза открываются сами собой. На фоне серого неба висит всё тот же шарообразный экран, а по нему носится Меченый-Стрелок. Вот он взметнулся по ржавым скобам в стене вентиляционной коробки. Впереди – последний заслон «Монолита». Пятёрка озверевших от разрушения их кумира и совершенно невменяемых фанатиков с гранатомётами. Если заряд ляжет рядом со Стрелком его шансы будут меньше, чем никакие. Но «монолитовцы» оплошали: завидев скакавшего по железным мосткам Стрелка, не стали обстреливать его по очереди, а дали залп. Неприятная особенность РПГ общеизвестна – долго перезаряжать. Этим и воспользовался Меченый-Стрелок. Когда к нему метнулись пять гранат, он рухнул в металлическую трубу. Заряды с невообразимым грохотом снесли с крыши ни в чём не повинную груду ветхих деревянных ящиков. Стрелок тут же вскочил, пока «монолитовцы» впихивали гранаты в гранатомёты, в клубах дыма и пыли преодолел обстреливаемый сектор. Пробежал последний отрезок открытого пространства.

И оказался в святая святых. В Хранилище. Перед ним находились блоки памяти, в которых и содержались слитые воедино интеллекты, воли, памяти и мысли «0-сознания». Стрелок провёл ладонью в беспалой перчатке по холодному стеклу. Поднял автомат. Подозреваю, для такого случая он нарочно приберёг самую дешевую из подобранных на крыше хлопушек – укороченный полицейский «калашников» старого образца, правда, с пристёгнутым к нему магазином от ручного пулемёта. Выразить презрение и ненависть, расстреляв блоки из оружия начинающих сталкеров – это в духе Стрелка.

На всё ушёл один магазин. Гильзы сыпались на плиточный пол и почему-то их звон казался мне громче хлопков выстрелов. С каждой пулей, разбивающей толстостенные стеклянные цилиндры, опутанные кабелями, тускнело изображение. Наконец «телевизор» исчез.

Воспоминание №8.

Мама наливает чай. Тёплое сентябрьское утро. Сейчас я доем бутерброд с вареньем, схвачу ранец, надевая его на ходу выскочу во двор. Потом побегу в школу. Учебники, пахнущие типографской краской, я, конечно, пролистал еще летом, но всё равно – сегодня у нас первый урок по био…

– ----1-----

Земля мелко затряслась, и пёс понёсся, домой, не разбирая дороги. Так в Зоне начинались печально известные выбросы. Дрожала земля, противно щекоча подушечки лап. Потом небо багровело, в голове начинало противно свистеть. И вот тут как раз – не зевай, уважаемый Canis chernobylensis. Если в течение трёх минут не успеешь спрятаться в надёжном укрытии, закрыть глаза и зажать лапы ушами - всё, не будет больше Рекса. Сколько раз он находил после выброса дохлых ворон с дико выпученными глазами! А пару раз даже обнаруживал скрюченные трупы своих собратьев, чернобыльских собак.

До дома Рекс не успел добежать, но ничего страшного не должно было произойти. Вон там чернеет круглый зев давно примеченной как раз на такой случай бетонной канализационной трубы. Пёс торопливо заскочил туда, пронёсся по инерции десятка два метров и остановился только тогда, когда стих свист внутри башки. Ну, теперь можно прилечь и отдышаться в безопасности,. Хотя, впрочем… Вроде бы там, далеко за поворотом еще кто-то спасался… Кажется, человек. Точно - несёт кирзовой обувью, дымком и ружейным маслом. Сталкер, что ли? Ну, да и пусть его. Общая угроза приучает к терпимости. Я не трогаю, меня не цепляют. Отсиделись и разбежались в разные стороны.

Снаружи всё заходило ходуном, загремело. Началось? Вроде, да... Стоп-стоп, лохматый, а что, собственно, творится?! Ведь сегодня с утра Зону уже сотрясал выброс, ты переждал его вместе с хозяином в палате для выздоравливающих! А больше одного раза в сутки - не положено. Никогда так не бывало, и быть не может!

В убежище проник малиновый свет, потускнел, совсем рядом ухнуло, заворчало, громыхнуло и затихло. Можно вылезать, что ли? Или минутку погодить для верности? Рекс выждал и осторожно потрусил к выходу. Вот те раз! Чудеса росли и множились. Каждый раз первые десять минут после выброса небо было зеленоватым и отовсюду пронзительно пахло озоном. Затем цвета приходили в норму, а затем чаще всего проливался меленький дождик. А тут – на тебе! – голубое небо без единого облачка. «Травка зеленеет, солнышко блестит»… И на душе как-то очень нехорошо. Страшно и очень неуютно. Непонятно отчего, но всё стало как-то не так, как прежде, непривычно и плохо. Плохо и тревожно. Тревожно и страшно. В брюхе противно засосало, слегка закружилась голова. Рекс потянул носом воздух. Аномалиями не пахло. То есть не то, чтобы именно здесь не пахло, а совсем. Пёс на всякий случай ощетинился, оскалился и зарычал.

Следовало бежать к Хозяину. Уж с ним-то всё точно встанет на свои места, он всё объяснит и успокоит. Рекс пронёсся по железнодорожной насыпи, неудачно сиганул с неё в лужу и помчался к Болотам. Закололо в боку, дыхание стало хриплым, тяжёлым и частым, однако пёс не останавливался. Несмотря на усталость, инстинкты не притуплялись: Рекс пристально вглядывался в окружающее. Однако – странно и невиданно!
– ни одной аномалии по-прежнему не попалось. А ведь после выброса старые должны были исчезнуть, новые – появиться.

Вот и развалины церквушки, означающие границу Болот. Только тут пёс позволил себе остановиться и перевести дух, жадно похлебать воды из родничка. Вот тут уже было всё как всегда. Отпечатки узких ступней на сырой глине - ночью пробегал кровосос. Мелкая карусель закручивала воздух водоворотиком. Потрескивали где-то разряды электры. Рекс начал успокаиваться. Вот что значит – родимое Болото! Мир может рухнуть, но милый дом останется домом, а Хозяин – оплотом его. Мысленно произнеся этот символ веры, пёс успокоился окончательно и уже не спеша затрусил по узкой тропке.