Чтение онлайн

Меня больше всего беспокоит, что будет после заката. После «кровавого душа» мы все на подъёме. Грибков в дороге поедим пару раз. Так что вполне могли бы двигаться всю ночь. Смотрю на экранчик новенького японского КПК, произведенного там же в подвале Кузнеца. Где там у нас программка «Суперкалендарь»? Гм, стемнеет в 22.30, луна в четвёртой фазе и взойдёт через полчаса… не бог весть что. Темновато. Да вдруг еще облачность… Но ковылять можно было бы. Если бы это была не Зона. Ночью полезут монстры, а укрыться будет негде. Хотя… Если верить карте, ровно на полпути должен быть какой-то сарай. Скорее всего, от него остались одни развалины, но даже стены могли бы послужить каким-никаким укрытием. С другой стороны, мутировавшую нечисть тоже привлекают такие укрывища. Да что там голову ломать, там посмотрим.

– Вперёд, что ли?
– спрашивает Ушастый.
– Чего рассиживаться-то?

При этом он смотрит на меня. Кажется, статус Старика продолжает расти… Я киваю. Ушастый сменяет Тихоню, который становится рядом со мной и толкает тележку.

Карта не соврала. В десятке метров от шоссе действительно стояли облупленные кирпичные стены какого-то склада. Его крыша таинственным образом исчезла, словно её кто-то аккуратно срезал и унёс, не оставив ни стропил, ни кровли. Постройка не имела окон, что было настоящим подарком: держа изнутри дверь под прицелом, можно было чувствовать себя в относительной безопасности.

Повозку, расчистив для неё место, закатили внутрь. Частью собранных трухлявых и сырых обломков загородили вход, после чего долго разжигали баррикаду. Наконец, она затлела, струйки смрадного дыма потянулись вверх.

– Отлично! До утра будет вонять.
– Бобёр довольно потёр руки.
– Не всякая тварь рискнёт лезть.

Из других деревяшек, что оказались посуше, разложили костёр. Тушёнку разогревали прямо в банках. Воду вскипятили в армейском котелке.

– Не надо было тебе менять комбинезон, Ушастый. В старом фонарик сам собой включался, а тут ещё выключателем щелкать надо.
– сказал Тихоня, снимая котелок с огня и разливая по кружкам крепкий душистый чай. Настоящий чай! В подвале Кузнеца нашлась эталонная пачка цейлонского, с которой истосковавшиеся по напитку «курортники» тут же наделали пару десятков копий.

– Хорошо!
– промурлыкал Бобёр, отхлёбывая.
– Только ещё бы сахарку…

– Как старуха из сказки о рыбаке и рыбке.
– заметил Тихоня.
– Держи два куска. Недавно мятному отвару был рад, а теперь чаем без сахара недоволен.

– Доволен!
– возмутился Бобёр.
– Это я так… абстрактно…

– Отчего же, -заметил Старик, -вот доберёмся до Черново, закажем из за стены пару пачек свежего сахара, доставим их к репликатору и не будет у нас проблем со сладким.

Первыми вызвались дежурить Тихоня и Ушастый. Они сели с винтовками наперевес против затянутого дымной завесой входа. Старик и Бобёр легли у противоположной стены, подложив рюкзаки под головы.

– Совсем спать неохота.
– пожаловался Бобёр и тут же засопел.

– Вижу.
– вздохнул Старик.

Он так и не понял, приснилось ли ему что-то, или пригрезилось наяву, но глубокой ночью он очнулся, точно от неожиданного тычка в бок. Это и в самом деле была глухая ночь, точнее, то её серединное время, когда воздух особенно тяжёл и вязок. Ночная жизнь Зоны, которая доселе пор шла как обычно, замерла, словно в томительном ожидании чего-то неведомого. Костер почти догорел, и Старик увидел в его смутном свете лежащего на спине с заложенными под голову руками Бобра. Странным было то, что, несмотря на прогоревший костер, Старик все же мог различать очертания тележки и сидящих спинами к ней Тихони и Ушастого. Он поднял голову и понял причину своей внезапной ночной зоркости: развалины сарая были залиты призрачным зеленым светом, лившимся с неба.

Старик потряс за плечо Бобра. Тот мгновенно проснулся, сел с винтовкой в руках и спросил голосом, в котором вообще не было сна:

– Смена?

– Да.
– сказал Старик.
– Посмотри наверх. Видел когда-нибудь такое?

– Северное сияние, что ли?
– отозвался от повозки Тихоня.
– Ночью, когда тебя притащили, было похожее над «курортом». Красиво.

– Не очень.
– не согласился Ушастый.
– Тревожно. Видел я однажды (издалека, слава богу) – как в темноте светится ведьмин студень. Похоже, знаете… Давайте, сменяйте, а мы – на ваши места, пока лежбища не остыли.

– Все было спокойно?

– В общем да. Топтался кто-то у входа, надо полагать – зверь, не мутант, потому что в дым не сунулся.

Старик уселся, прислонившись спиной к жесткому ободу велосипедного колеса. Он хотел было завязать вполголоса разговор, но Бобёр отвечал односложно, настороженно всматриваясь в темноту за дверным проёмом. Было видно, что он крайне серьезно относится к обязанностям часового и ожидает того же от него.

Старик время от времени подбрасывал обломки чёрных от времени досок в кучу тлеющих в сарайной двери головешек, не давая им погаснуть до конца. Зеленое мерцание над головой угасло, небо почернело и усеялось звёздами. Даже ночные шумы стихли, и Старику показалось, что тишина вокруг сарая наполнилась напряжением, и это было куда неприятнее угрожающих шорохов Зоны.

Он так тревожно всматривался в мрак, что перед глазами у него пошли круги. Старик помигал, но нет… круги не исчезли. От чего-то там снаружи и впрямь исходило слабое свечение.

– Видишь?
– тревожным шепотом спросил Бобёр.

Старик кивнул, положил ладонь на винтовку, но стрелять было не в кого. Свечение, казалось, шло от клёна-гиганта, что возвышался в паре сотен шагов от сарая. Словно сам тяжелый древесный ствол, испускал свет, а крона стала прозрачной, точно огромный торшер. Над самой землёй потянуло слабым ветром, шевельнулись багровые тени в тлеющих головнях. Свечение на мгновение усилилось, стало ярким и вдруг потухло. Старик и Бобёр остались в полной темноте, которая после этого странного зрелища показалась им чуть ли осязаемо плотной, непроницаемой. Бобёр поспешил подбросить еще одну доску в костёр, и огонь высветил шершавые стены.

– Что такое?
– поёжился. Бобёр.

– Меня спрашиваешь?
– криво усмехнулся Старик.
– Понятия не имею.

Они вновь замолчали. Больше до самого конца их смены ничего не произошло, а с первыми лучами солнца поднялись Тихоня и Ушастый.

Тайник был замечен Бобром. Он, умываясь в углу, заметил почти стёршиеся буквы, процарапанные на кирпиче. Тихоня подцепил кирпич ножом, вывернул его и со всевозможными предосторожностями извлёк из образовавшейся ниши бурый свёрток. Когда ветхую ткань развернули, в ней оказалась распадающаяся на клочки истлевшая тетрадь.

– Почти ничего не осталось.
– удручённо заметил Старик.
– Вот только одну страничку можно разобрать.

– Прочти.
– попросил Тихоня.

Старик кивнул и, запинаясь, начал читать вслух: