Чтение онлайн

В колодце двора из-под ливанского кедра вылез отощавший Росс и ткнулся в колени.

— Пойдем, — сказал я, потрепав его за холку, — пойдем, я тебя накормлю.

Первым делом я нашел свечку и зажег ее. В холодильнике среди тонны плесени еще сохранились несколько банок с рулетом. Содержимое одной я вывалил в миску Россу, а вторую съел сам и запил стаканом белого вина. На душе полегчало, и я лег спать.

Когда я проснулся, было все так же темно. Со свечой в руке я потеряно бродил по квартире. Надо было что-то придумать.

Вдруг я увидел на сфинксах и на стенах Художественной академии отблески. Такие отблески могло отбрасывать только пламя ракеты.

В моей квартире только одно окно выходило юг — матовое в ванной. Я залез на край ванной и, обдирая вековую паутину, распахнул форточку. Ночные облака окрасились в бордовый цвет. Клубы пыли застилали горизонт. В Пулково садилась ракета.

— Собирайся! — сказал я, спрыгивая на пол.

Росс засуетился — побежал искать свой ошейник, а я полез за документами, которые я хранил за панелью, где когда-то нашел револьвер Мирона Павличко. Не было только денег. Я решил, что как-нибудь договорюсь с командиром корабля. Может быть, я последний землянин на Земле. Это тоже надо учитывать. Правда, были еще Люся и Лука, но я решил забежать за ними по дороге. Когда я вывинтил пару винтов и отогнул на себя панель, пакет с документами скользнул вниз. Пришлось вывинчивать все остальные винты. Росс мешался, от возбуждения тыкаясь холодным носом в лицо. Я достал документы и за поперечиной, к которой крепилась панель, заметил странный конверт в пленке. Отвинтив несколько винтов, я достал конверт и обнаружил в нем трудовые накопления Мирона. Очень большие деньги. Примерно двести тысяч марсианскими и земными купюрами. Не знаю, зачем Мирон копил, но он мне здорово помог дважды: один раз с револьвером, второй — с этой заначкой. Прости меня, друг!

Я зарядил револьвер и сунул его в карманы джинсов. Две бутылки вина и консервы положил в полотняную сумку, которую нашел вместе с курткой в шкафу. И мы вышли из дома. Росс на радостях подбежал и окропил кедр. Я вышел через арку и позвал его, хотя можно было не торопиться — вряд ли ракета сразу улетит на Марс. Мы сориентировались и пошли в ту сторону, где на облаках еще дрожало розоватое марево.

Я прилетел в канун воскресенья. На таможне меня окликнули:

– - Сператов!.. Викентий!..

За турникетом стоял Леха и улыбался во все тридцать два зуба.

Спилил-таки клыки, весело подумал я, и мы обнялись.

Рядом с газетным киоском торчали два типа, расставив ноги и сложив руки на животе. Один -- черный ангел с капюшоном на глазах, второй - юмон с крохотными рожками, просвечивающими сквозь волосы. Черный ангел - нервный, высокий и худой. Юмон - средневес, толстомордый и наглый. К юмонам я давно привык - с ними можно было ладить. Черных ангелов не видел два года. И честно говоря, не видеть бы их еще столько же.

– - Поехали...
– - нервно сказал Леха, забирая с транспортной ленты мою сумку и уводя меня из-под всевидящего ока блюстителей закона.

За два года он заметно поправился, возмужал, и его плоское лицо еще больше округлилось. Впрочем, выглядел он неважно - стал бледным, голубые глаза выцвели и под ними поселились тени.

– - Неплохое местечко, -- заметил я, кивая на пейзаж за окнами, от которого у меня появилось старое чувство одиночества, ведь я родился немного севернее и был рад снова попасть в родные места.

– - Давай... давай...
– Леха, оглядываясь и не слушая, торопливо подталкивая меня к выходу.

Мы влезли в его рыдван и потащились по ухабам и рытвинам единственной улице, над которой громоздились темно-зеленые сопки. Небо цеплялось за вершины. Сеял дождь. И все окрест было словно полито лаком. В низине, как зеркало, блестел залив. Угол долины занимал комбинат. А из тонких труб, словно флаги, тянулись белые дымы.

Такие поселки городского типа были во множестве разбросаны по северам Марса. Что-то вроде закрытого королевства - со своей полицией и администрацией, конституционно подчиняющейся федеральной власти. А на деле больше половины продукции в виде редкоземельных элементов уходило в лапы черных ангелов. Человеческая, то бишь марсианская власть старательно закрывала на это глаза, и тема для нашего брата газетчика была табу.

Леха достал из-под сидения бутылку водки, сорвал крышку зубами и произнес:

– - За встречу!

Меня передернуло, но я сделал большой глоток. Дело в том... что я бросил пить. Не потому что испытывал проблемы со здоровьем, а потому что все как-то устаканилось -- я вел размеренную жизнь - работал с девяти утра до восьми вечера. Получал надбавку за эксклюзивные статьи. А вечером отправлялся на Рублевку, где люди на вечеринках выглядят гораздо лучше, чем ты сам.

Пока я пил, Леха дружески хлопал меня по плечу. А потом неожиданно изменил своим привычкам. Где, спрашивается, его молоко, которым он любил запивать водку? И вообще, где его извечное балагурство? Не отрывая взгляда от дороги, он приложился на секунду больше, чем следовало -- будто его мучила неизбывная страсть к бутылке. Мы как раз миновали перекресток и подпрыгнули на кочке. За ивняком прятался полицейский - глаз выхватил привычную униформу. Леха приветственно махнул, едва не выронив бутылку в окно. Полицейский даже не посмотрел в нашу сторону. Наверное, Леха пользовался привилегиями - пунктик для статьи, отметил я.

– - А от меня жена ушла...
– - пожаловался Леха.
– - С мастером проходки...

– - Сочувствую, -- осторожно отреагировал я и тут же успокоил: -- Не познав пороков, мы не можем оценить добродетель.

Надеюсь, это его утешило. У меня была похожая история, только я старался ее забыть и выкинул все фотографии своей бывшей, потому что они наводили на меня тоску. Целый год я был сам не свой.

– - Ничего страшного, -- отозвался Леха, -- я уже привык. Сейчас грибов нажарим, водки холодной напьемся и согудаем закусим.

– - А что такое согудай?
– спросил я, потому что не был знаком с местной кухней.

– - Согудай - это свежий хариус с зеленью и бочковыми помидорами.

Со времен моего детства на севере появилась новая живность, о которой я не имел ни малейшего понятия.

Меня так и подмывало спросить, что произошло с ним в плену у черных ангелов. Леха словно угадал мои мысли:

– - Год...
– сказал он.
– Ха-ха!.. Целый год я промыкался на Бетта-Панторис.

– - Ага...
– - только и сумел от удивления я выдавить из себя.

Бетта-Панторис находилась на расстоянии шести световых лет от Земли. Масса Бетта-Панторис в два раза больше, чем наше солнце и по типу сформированных вокруг Бетта-Панторис планет очень близка к земной галактике. Никто не знал, что там есть жизнь.

Возле облупившейся гостиницы были заметны убогие следы цивилизации: ресторан, три бара, пара магазинов и казино. У заправки ржавели автоматы, в которых, не выходя из автомобиля, можно было купить дорожную мелочевку. Все древнее, словно из прошлого века.

Больше я ни о чем не успел расспросить. Не успели мы проехать и ста метров после перекрестка, как дорогу нам преградили не менее древние "жигули", из которых выскочили трое юмонов и взяли нас на прицел нейтрализаторов - в простонародье глушители мыслей, потому что они не убивали, а только отключали сознание. Леха так удивился, что лишь в последний момент ударил по тормозам, едва не врезавшись бампером в левое крыло, и, прижавшись щекой в рулю, стал ждать, что будет дальше. Признаться, и мне стало любопытно, хотя под ложечкой неприятно екнуло. Неужели весь сыр-бор из-за водки?