Чтение онлайн

– Ну куда может влезть школьница? – слабо воспротивилась Зита. – Я просто девочка, просто живу.

– Эх, вот где наивная простота кроется! Понятно, почему мужчины вокруг тебя хороводом: видят дурочку!

Зита невольно улыбнулась: в поисках тайн там, где их нет, Лена была неутомима и изобретательна.

– =-=

– Курсанты Иркутского диверсионного, номерной факультет? Какой курс?

– Второй, – ответила девушка невзрачного вида.

– Первая практика, значит. Принимайте клиента, вот он, на мониторе-онлайн. Шебалин Виталий Сергеевич, «сокол Ферра». Политический ссыльный. Но у нас принято решение политические дела закрывать, мы же не латиноамериканская диктатура, следовательно, ваша задача состоит в том, чтобы его политическую статью заменить на уголовную.

– Рядом с ним девочки.

– О, педофилия подойдет! – обрадовался офицер ГБ. – Ее любому педагогу можно прилепить! Ознакомьтесь с делом и вперед, в каменные джунгли подкупольного города!

– Как с девочкой? Вывести за рамки?

– Зачем? Действуем в правовом поле, у нас же не латиноамериканская диктатура. Если что было, пусть отвечает по закону.

Офицер ГБ ободряюще похлопал курсантку по плечу, равнодушно глянул на монитор, на смутную фигуру девочки, которой фактически подписал страшный приговор, и вышел из операторской наблюдателей-онлайн.

– =-=

– Пиф-паф! – Лена кинула ножик в настенную мишень, промахнулась, и железка со звоном упала на пол. – Ну что грустишь, девочка? Посмотри: жизнь замечательна!

Зита с кровати посмотрела на себя в зеркало. Из глубины стекла на нее глянула не девочка – девушка. Бледное спокойное лицо, тонкие руки, хрупкие ключицы – и отчетливая грудь под ночной рубашкой. Темные волосы, темные глаза. Персидская княжна во всем великолепии, знаменитая южная кровь, раннее взросление, будь оно неладно. За полгода она стремительно выросла – и схлопотала хроническую усталость. Рост организма требовал много сил, а еще приходилось отлично учиться, тянуть домашнее хозяйство и заниматься десятками личных дел. Иное дело Лена: растет, как положено двенадцатилетней девочке, порхает по жизни изящной танцовщицей, кроме балета и учебы абы как никаких забот. Ишь как собственными ножками любуется, то на пальчики приподнимется, то отставит как бы невзначай.

– От тебя несет дорогими духами, – заметила Зита с кровати. – Косяк верни на место, это не метательный нож, а рабочий, для резьбы по дереву и коже. Метательные Андрюша в училище увез.

– Духи? – Лена недоуменно принюхалась. – А! Это на меня одноклассница брызнула, так, по знакомству!

И девочка беззаботно крутнула фуэте.

– И колготки «металлик» от одноклассницы?

– Ну… я же говорю – жизнь замечательна! – Лена перестала вертеться и уставилась на подругу. – Зита, тебя не узнать. У тебя нос и так длинный, а ты его еще и повесила. Это некрасиво! Что произошло? Такая таинственная, ну хоть раз поделись секретами, облегчи свою душу и удовлетвори пламень моего любопытства!

– Тренируешься на десяточку по ораторскому искусству? – бледно улыбнулась Зита. – Ничего не случилось, честно. Просто устала.

– Тебе-то с чего уставать? – всплеснула руками подружка и округлила глаза. – Тебе в балетке каждый день по четыре часа не потеть! Ты… ты вообще чем занимаешься? В свой дурацкий футбол и то перестала гонять!

– Я теперь за мальчишек болею, – улыбнулась Зита. – Визжу за воротами, подпрыгиваю, руками машу, умоляю бегать быстрее – знаешь, как тяжело?

– Представляю, уработалась! – Лена возмущенно прошлась по комнате. – Ой, а это что?

– Обувная колодка. Папка для меня сделал. Я сапожки себе переделываю по ноге. Можешь посмотреть, они под кроватью. Только они еще не доделаны.

– Какая прелесть!

Лена восхищенно покрутила в руках сапожки, не удержалась и впрыгнула в них, не слушая возражений.

– Вот это каблук! Прелесть! Ай…

– Я же сказала, что не доделаны! – Зита соскочила с кровати и подняла подругу с пола.

– Зита… – Лена виновато посмотрела на содеянное. – Ты мне синяков наставила! У тебя пальцы железные, что ли?

Зита почувствовала стыд. Да, с пальцами уже не раз случались всякие казусы. Работа с кожей, вообще с любым материалом требовала немалой кистевой силы, вот сила и появилась, естественным, так сказать, образом. Иногда она забывалась, хватала, и потом приходилось извиняться. Впрочем, Лене извинения не требовались, девочка уже переключилась на другое, подобрала ножик, снова метнула в мишень и снова неудачно.

– Лена! Сейчас соседи прибегут!

– Да они, наверно, привыкли! Твой Андрюша как-то тренировался?

Зита аккуратно забрала косяк у подружки и спрятала в инструментальный ящик.

– Как он, кстати? – небрежно спросила Лена. – Растет?

– Растет, – вздохнула Зита. – У Андрюши половину преподавателей в училище арестовали. Его из-за этого выпустили досрочно, присвоили офицера, он теперь старший инструктор.

– Здорово! – просияла девочка. – Сначала инструктор, потом преподаватель, а там и до начальника училища дорастет! Юный генерал – это здорово! Ты его предупредила, что он мой? Предупреди, пусть знает! Зита, жизнь замечательна! Карточки частично отменили! Маме зарплату прибавили! Слу-ушай, у мамы скоро вербовка закончится, мы уехать сможем! Давай подговорим твоего отца и ее уехать, это… вместе? Сестричками будем! Один черный, другой белый – два веселых гуся! Уй, здорово! Жить становится легче, жить становится веселее! Ну что ты опять мрачная?!

– Андрея тоже могут забрать, – пробормотала Зита. – В армии аресты.

– Стоп, подруга! Откуда такие мысли? Что значит – могут забрать? Андрей – Герой Сибири, патриот!

Зита отвела глаза. Да, Андрей в последний приезд говорил так же. Так же уверенно. Невиновных не забирают. И вот руководство элитного диверсионного училища арестовано и уже осуждено, хотя среди них были орденоносцы, были и Герои, и это никого не спасло.

– Дали генералам полное лишение, и правильно! – ожесточенно сказала Лена. – Наша жизнь здесь ничего не стоит, вот пусть теперь сами прочувствуют, как это – жить в номерном городе! Пусть хотя бы они ответят по всей строгости закона! У них дворцы на море, адъютанты, домработницы и личная охрана, а подготовка курсантов такая, что половина из Греции не вернулась, при тебе Андрей говорил! А какой процент гибели за время учебы?! В дважды орденоносном поножовщина процветает – этот как? Правильно на суде сказали – все они на Запад смотрят! И вообще – чем больше лишенцев, тем Андрею свободней путь в генералы! Подумай о том!

– Почему – полное лишение? – тихо сказала Зита. – Не справились с работой – уволить, лишить льгот. Жестокость – зачем? Полное лишение прав – это как смерть. Человек исчезает навсегда в заполярных поселениях, брак расторгается, детей сдают в службу охраны материнства и детства, он не имеет права общаться с родными, друзьями, бывшими коллегами, отдает две трети зарплаты государству… зачем?!

– Затем, что мы, вся страна, именно так и живем, ненамного лучше! – отрезала Лена. – На себя посмотри! И ничего, веселимся, радуемся жизни! Пусть теперь сами попробуют, какова она на вкус, наша счастливая жизнь! Вообще не понимаю, ты с чего такая жалостливая? Номерные города слезам не верят!

Зита прекратила спор. Подруга ясно понимала, что приговоры судов несправедливы и жестоки, и жестокость эту полностью одобряла и поддерживала – так о чем спорить? Попаданцев бы сюда, подумала она с печальной иронией. Что бы они сделали с террором, когда вся страна – за?

– О, я поняла! – охнула вдруг Лена. – Ты из-за Виталия Сергеевича? Все еще любишь, не прошла дурь? Да его, наверно, давно арестовали, помнишь, я слежку срисовала? Из-за него ходили! Здорово я их тогда увела в сторону, аж сама горжусь! Сопляки.