Чтение онлайн

Полковник сглотнул. Снова непроизвольно посмотрел на трассу, забитую противником.

— Я буду ждать тебя за линией фронта, — твердо сказал офицер. — Я — буду — тебя — ждать. И я долечу. Мне бы только до «вертушки» добраться. Шансов, конечно, маловато, но и тут я тебе обуза, против правды не попрешь… Командуй, Зита.

Она удовлетворенно кивнула. Понял, все же он понял и принял ее правоту. Задавил офицерский свой гонор, презрение к женскому роду, к младшим по званию. Она не ошиблась, рекомендуя его на высокую должность.

— Оставьте здесь наше оружие, — посоветовала она. — Даже личное табельное. С ним — никаких шансов, если заметят. Возьмите автомат, израильскими трещотками половина турецкого спецназа вооружена. Вместе с маскировочной накидкой на пару минут должно хватить, а больше и не потребуется, за это время или убьют, или прорветесь. И выдвигайтесь заранее к дороге, там безопаснее будет. Когда начну стрелять, они тут небо с землею перемешают… Приземлится «санитарка» — дождитесь от меня знака готовности и выходите на дорогу. Главное — не скрываясь и не спеша, это важно! Сетку не накидывайте, все должны видеть ваше лицо! И — танком к вертолету, мол, срочно надо! Местные перед европейцами заискивают, вполне могут пропустить без лишних вопросов. Должны пропустить! Вид у вас действительно больной, и неспециалист заметит! И обязательно что-нибудь мысленно проговаривайте на английском, обязательно!

— Я им проговорю! — мрачно пообещал полковник. — На великом и могучем!

— Товарищ полковник! — взмолилась она. — Это важно! Фонетика накладывает на мимику мельчайшую сетку, в обычном состоянии незаметно, но здесь война, нервы на пределе, может у кого-то сработать интуиция! Вы должны выглядеть «морским котиком», пожалуйста!

— Да понимаю я! — досадливо сказал полковник. — Это я так… по привычке. Жетоны-опознаватели снайперов ты поэтому сказала забрать, да? Еще тогда все запланировала?

— Идите, товарищ полковник, — тихо сказала она. — Удачи. Обязательно встретьте меня за линией фронта. Я буду надеяться и ждать.

— Х-хе! — с удовольствием сказал офицер. — А вот это лучшее, что я услышал за день! Ну, теперь я точно долечу, с такой-то морковкой под носом!

Полковник подмигнул на прощанье и ушел. Она печально посмотрела ему вслед. На самом деле шансов у него было очень мало. Что, если между разнонациональными подразделениями приняли систему паролей? Или в колонне находится непосредственное начальство «морских котиков»? Или найдется офицер, свободно владеющий английским — а он обязательно найдется… Да и одно дело — захватить вертолет. Пусть даже на дороге, забитой солдатами противника. Это, в принципе, не настолько невозможное дело, бывают операции и покруче. Вот улететь на нем за линию фронта — как? Ведь и свои, и чужие постараются сбить! И собьют, естественно…

Она сосредоточилась и выкинула лишние мысли из головы. Чтоб полковник дошел до вертолета, ей требовалось стрелять безошибочно.

И — начали… Негромко хлопнула безотказная «Фогель-65», далекая фигурка возле блиндера крутнулась и рухнула. Она не сомневалась, что это офицер. А кто бы еще бродил внаглую по дороге, когда бойцы дисциплинированно сидят по местам? Только офицер, им же законы не писаны. Что в российской армии, что в любой другой.

Упали пятеро, когда в колонне поднялась реальная суматоха. Тэкс, сейчас прилетит ответка, и лучше б мимо… она непроизвольно втянула голову в плечи. И ответка прилетела, да такая, что она чуть не оглохла. Машины сопровождения лупили вслепую, но зато мощно. Лупили и ожидали от нее дальнейших действий. От нее — действий. А от корректировщиков из колонны — поправок. И тогда ей конец, потому что надежного укрытия в ее распоряжении нет. Но она больше не стреляла. Зачем, собственно? Ранеными она противника обеспечила, причем тяжелыми, вон пятеро валяются… о, уже не валяются, прибрали. Так что пусть считают, что уничтожили снайпера массированным огнем. Или отогнали. И вызывают наконец санитарный борт, а не ударные вертолеты.

«Вертушка» прилетела как по расписанию. Все же эвакуация офицеров у противника поставлена неплохо.

— Готова! — улетело по связи.

— Выхожу! — тут же напряженно откликнулся далекий полковник.

Она приникла к прицелу. Начнут стрелять на движение в лесу или нет? Если начнут — она ничем полковнику не поможет. Но не должны бы сразу стрелять, как-то же к ним выходят собственные разведчики? И если полковника пропустят до колонны, но не пустят к вертолету, дальнейшее почти целиком зависит от нее. От ее точности, скорости реакции, правильной оценки ситуации.

Полковник уверенно шел по дороге к «вертушке». Она невольно восхитилась им. Как держится, как он все же держится! Брезгливо, заносчиво — настоящий европеец! И ведь даже отвечает что-то бегущему рядом бойцу! Интересно, на каком языке?

Полковник не дошел до вертолета. Ну, он и не должен был дойти, если честно, не настолько же турки беспечные, но жила внутри надежда, жила… Ему преградили путь, когда до «вертушки» осталось не более пары десятков метров. Видимо, начальство, имеющее право потребовать объяснений. В сопровождении бойцов, к сожалению. И тогда она выстрелила. Не в патруль, нет — в пулеметчика на броне. И продолжила стрелять, быстро и избирательно. Главное — не сколько убить, а кого именно…

Полковник ждал и среагировал мгновенно: пригнулся, заорал, вроде как предупреждая об опасности, метнулся вбок, потом одним стремительным рывком — к вертолету, в который торопливо заканчивали грузить раненых. Зита парой выстрелов подчистила ему путь, потом ей — нет, им с полковником! — несказанно повезло, ибо пилот решил высунуться из кабины, чтоб поторопить с погрузкой. Она тут же влепила ему в голову, полковник прыгнул, выдернул тело и исчез под колпаком. Все, дальше он сам, она могла только отвлечь внимание. И она отвлекала изо всех сил, только броня на дороге гремела. Трупов, правда, не прибавлялось — попрятались, сволочи. Потом вертолет подпрыгнул и косо ушел вверх, и ему вдогонку не понеслась зенитная ракета. Или не сообразили, что произошло, что скорее всего, или… А потом на нее посыпалось столько, что пришлось срочно уносить ноги, даже полковнику на прощанье помахать ручкой не получилось. Хорошо, корректировщики решили, что она засела гораздо дальше, туда и направили основной удар. На это тоже был расчет, обычно снайпера и работали с дальних дистанций, берегли себя любимых. Ну а она стреляла с двухсот, сквозь кроны деревьев, из малошумной «птички». И успела смыться до того, как началось прочесывание.

— Зита, что у вас? — поинтересовался далекий Димитриади.

— Полковник улетел на трофейной «вертушке», — доложила она кратко. — Иду вниз.

— Фокусники, — после молчания сказал Димитриади. — Не геройствуй там. Мы пока что держимся.

«Пока что держимся…» Она поняла все, что не захотел сказать штурмовик. Пока что держатся. А потом останется надеяться на чудо. Или на то, что некий отчаянный боец проберется к мосту возле храмового комплекса и закупорит его десятком точных выстрелов хоть на сколько-нибудь. Боец, похожий на местных, владеющий языком. Никому другому сквозь забитый войсками городок не пройти. И по-другому там никак, мост возле Мамаадамии — единственный, не имеющий скрытых подходов. Лес вокруг сведен за столетия подчистую, голые склоны, любого видно за несколько километров, никакой «хамелеон» не поможет…

Она упрямо сжала губы и прибавила шагу. Тяжелая антиснайперка повисла на плечах давящим грузом.

— Нет.

Сухопарый полковник смотрел со спокойным презрением. Его собеседники, наоборот, заметно начинали злиться.

— Полковник, трасса стоит с начала наступления! Проезжая часть забита войсками, «Рабаты» не могут пройти дальше храмового комплекса! Надо что-то делать с этими чертовыми русскими диверсантами, а вы говорите «нет»!

— Делайте, — неприязненно посоветовал полковник.

— Что делать?! У нас потери! Вы знаете, какие у нас потери?! Они сбивают «вертушки»! Пилоты боятся заходить на атаку! А без воздушной поддержки спецназ уходит в горы и не возвращается! Этот чертов лес жрет «Соколов Босфора» целыми подразделениями!

— Воевать не умеют, — заметил полковник.

— Вот и покажите, как надо воевать! Советовать все мастера!

— По приказу мы осуществляем техническую и информационную поддержку наступления, не более.