Чтение онлайн

— Послезавтра прибывает пополнение, рота разведки в том числе, — пробормотал капитан. — Можно было…

— Заткнись, а? — устало сказал командир бригады. — Не считай себя самым умным. Что мне послезавтра, если завтра прибывает с инспекцией член Высшего Военного Совета с шоблой сопровождения? И хрен его знает, нас он летит проверять или штурмовиков вычищать! У них там вверху сейчас нехилая драчка, и штурмовики на другой стороне, если не в курсе. На штурмовиков у него власти хватает, сам понимаешь. А в любом рейде накладок столько, что при желании можно под расстрел хоть кого подвести. При таком раскладе «Спартаку» безопасней находиться за перевалом. Там они хотя бы отстреливаться могут. Вот такие дела, капитан.

— Первый раз передо мной оправдывается генерал-майор, — криво улыбнулся капитан. — Очень непривычно. Очень. Могли бы просто арестовать.

— Не бери в голову. Так в «Спартаке» принято, вот я и решил попробовать, как оно — быть подотчетным перед подчиненными. Хреново, если честно.

— Все равно непривычно. И непонятно.

— Ну должен же я кому-то доверять? — усмехнулся генерал. — Почему не своему заместителю? Пусть даже третьему заместителю?

— ???

— Мне в штабе нужны свои люди, — хмуро сказал командир бригады. — Как воздух нужны. А за тебя поручился «Спартак». Так что идем, капитан, как ты говоришь, заниматься делом. Перевод тебе уже оформлен, ознакомишься в штабе.

Перед уходом генерал не выдержал и оглянулся. Штурмовики без спешки, но сноровисто и быстро запрыгивали в блиндеры. Две девичьи фигурки чуть задержались, одна прощально подняла руку. У генерала внезапно защемило сердце. Когда и как он успел привязаться к юной девочке?! И ведь привязался так, что отрывать только с кровью. На молоденькую потянуло? Так не похоже, вон их сколько в Медногорке, стройных, молодых и очарованных энергичным генералом — и в госпитале, и в штабе, и в службах обеспечения. Бери любую, насыщайся — так нет же. Да Зиту и не назвать неотразимой красавицей, та же ее подружка намного эффектней, и себя подавать умеет… Да похрен вся их красота! Зита — подруга, вот в чем дело! Юная, но одновременно и взрослая. Надежная, верная, заботливая, часто ироничная, с ней можно спорить на равных, быть мальчишкой, слабаком — она все поймет правильно! Она верит в него! И — она не предаст. Никогда.

Генерал скрипнул зубами. Внутри со звоном как будто сломалась какая-то важная деталька. Наверно, ограничитель. Потому что генерал четко понял: он убьет любого, кто попытается уничтожить Зиту. Убьет собственными руками, никому не передоверит.

Он хорошо представлял, что своим решением перечеркивает всю предыдущую жизнь, всю службу, карьеру, все свои достижения. Но ему было все равно.

Чего он не знал: именно так теперь начинались в России перевороты. Без предупреждения, без серьезных причин. Копится, копится, а потом раз — и катится кровавым валом по стране, например, революция Ферра. Или просто — революция. В России предупреждения, демонстрации, угрозы и переговоры бессмысленны. Зачем? Предупредил — и тебя вычистил спецназ, раздавили танками, сожгли ракетами. Потому только так — внезапно, без видимых причин. Но сразу насмерть. И все равно, что будет потом.

Блиндер мягко качался, полз по разбитой военной дороге, и мягко качался в башенной подвеске стрелок-наблюдатель. Вообще-то грузовики для перевозки личного состава раньше не несли собственного вооружения, но в данном случае конструкторы решили отойти от принципа специализации боевой техники. Привычный для армии вариант — блиндеры везут людей, за воздухом следят «демоны», от удара с ближней дистанции защищают машины сопровождения, то есть боевая техника максимально сильна группой. У противников, кстати, наоборот. Те же «Рабаты» защищены от всего на свете, даже пару высотных ракет на себе тащат. «Рабат» — сила сам по себе, монстр. А тут добавили всего лишь башенку наблюдения, пару ракет с потолком поражения вряд ли более 7 км, крупнокалиберный пулемет, еще кое-что по мелочи… казалось бы, несерьезная защита, но у Зиты стало гораздо спокойней на душе. И у командира первого взвода тоже. Вон он даже оторвался от наблюдения за дорогой и сел, решил дать отдых глазам. Кстати…

— Брюханов, давно хотела спросить — а ты почему живой? — негромко поинтересовалась она.

Лена рядом еле слышно хрюкнула. Ну да, формулировка скользкая, многосмысловая, но Брюханов наверняка должен понять. В последнее время они неплохо стали понимать друг друга.

— По глупости, — буркнул парень. — Решил, что самый крутой снайпер. А «дымовуху» из серии не убрал, забыл, как последний размундяй. Ну и влепил по «вертушке» «дымовухой» первым выстрелом. А там как раз пуск. Ракетам датчики залепило, пошли по неуправляемой, накрытие сильно в сторону сместилось. Повезло, в общем.

Размундяй, как же. Она представила себя на его месте, стоящей под прицелами двух «вертушек», и содрогнулась. Там не то что про «дымовуху» забудешь, там не вспомнишь, для чего управляющая перчатка на руке!

— А ведь это может быть способом борьбы с «саранчой», — задумчиво пробормотала она.

Брюханов отрицательно покачал головой. Она подумала и согласилась с ним. Не пойдет. Чтоб сработала «дымовуха», надо подпустить «вертушки» на смертельно близкую дистанцию, а потом еще как-то угадать момент пуска ракет. Брюханову невероятно повезло. Как, кстати, и Димитриади, накрыть-то должно было обоих. Как он там, в госпитале? Как они там все, раненые спартаковцы? Светку Летягу как увезли, так и с концами, никакой информации…

Колонна внезапно остановилась.

— Кунгур бежит, — озабоченно доложил наблюдатель.

Шуточки и смешки тут же стихли, коротко брякнуло оружие. Исполняющий обязанности командира «Спартака» легко запрыгнул в блиндер, оттиснул Лену и опустился на сиденье. Осторожно потрогал распухшую губу.

— Ну почему — как водитель, так говнюк? — задумчиво вопросил он. — А уж если водитель из десантуры — так вообще пуп земли? Он, видите ли, лучше меня знает, с какой скоростью двигаться колонне… В общем, в головном блиндере водителя больше нет. А ехать надо. Лена, тебя на курсах кадрового резерва блиндер водить не учили? Учти, даже если не учили, все равно сядешь за руль, больше некому. Ты автомобили хотя бы вблизи видела, может, что-то запомнила. Папик тебя часто катал.

— Не ссы, прорвемся! — буркнула Лена и начала выкручиваться из-под штурмовика. — Меня — учили. Все будет в шоколаде. Водитель хоть жив или мне вспомнить, что я тут политическое начальство?

— Зиту возьми, — безразлично сказал Кунгурцев. — Пусть тоже поучится. Пойдете головными, я с Брюханом тут… кое-что обсужу.

— У меня нет слов! — сердито сказал Лена, запрыгивая в водительскую кабину. — Ну вот как у тебя это получается?! Кунгурцев, сам Кунгурцев старательно лепит тебе алиби! Задним числом твои водительские навыки объяснить планирует! Думает, я не в курсе, как ты броневик угнала! Садись за руль, ученица! Наверняка получше меня водишь!

— Как я броневик вела, вся турецкая колонна наверняка ухохоталась! — хмыкнула Зита. — Но вообще да, с блиндером справлюсь, обычный грузовик.

Глухо заурчав мощным двигателем, блиндер покатил вверх, к тоннелю. Зита аккуратно объезжала выбоины и воронки и размышляла о Кунгурцеве. Ведь нормальный же парень, толковый, не за просто так Димитриади его выбрал заместителем. Она вспомнила его наглый взгляд и поморщилась. Ну вот когда они стали врагами? Что-то никаких объяснений в голову не приходит. Или пересеклись где-то с конфликтом, да забыла? Да ну, вряд ли…

На всякий случай она повспоминала. Кунгурцев. Приехал с родителями в Копейку во втором классе. Мать погибла во время аварии на Химмаше, отец работал там же, срок поражения в правах — десять лет… Не ужился с дворовой компанией, гордый, пошел мелким в уличную банду, чтоб иметь защиту. В банде ничем особо не запачкался. Маленький был, его там больше гоняли, чем защищали… но все же защищали. На следующий год после уничтожения уличных банд пришел в «Спартак», в штурмовую группу третьей школы. Дальше — как все спартаковцы: спортсмен-боксер, полиатлонист, снайпер, мастер скоротечных огневых контактов… и, как ни странно, военный переводчик по дополнительной специальности. Специализация — немецкий язык. В лидеры выдвинулся уже здесь, на войне…. Может, что-то из детства тянется, может, ненависть к нерусским? Откуда они приехали, не вспомнить, если из Южного пояса, тогда могут быть причины, детская ненависть — она сильная…