Чтение онлайн

– Нет.
– серьёзно ответил полковник.
– Там – не снимаем. Неэстетично. Должна же работа доставлять удовольствие. Но давайте ближе к упомянутому наиглавнейшему. Полагаю, у нас именно тот единственный шанс, когда можно протянуть руку и схватить жар-птицу за хвост. Поясняю. Бессонная ночь не прошла даром, я кое-что перечитал, кое с кем… гм… потолковал. Мы всё делаем правильно. Ведьмедкиндский циркуляр, естественно выполнять не надо. Лучше всего ответить что-нибудь невразумительное, пусть они там ещё полтора часа телятся, всё равно ничего не успеют придумать – нечем им думать. Эвакуация практически завершена, сейчас вы, как и полагается капитану, последним эффектно сойдёте с мостика. А затем Зона накроет то место, где мы пока что сидим. Нет-нет, Арам Христофорович, я практически стопроцентно уверен – накроет. Кем вы тогда будете? Героем, который спас людей и всё, что возможно из ценных материальных и научных объектов. Руководителем и организатором, который не допустил бедлама, вроде того, что имел место в пятьдесят шестом году. А я – незаменимым заместителем героя. Но мы оба прекрасно знаем, как правители относятся к героям. Это сегодня ты – герой, а завтра – бомж.

– Что да, то да.
– кивнул генерал-майор. Он слушал очень внимательно, даже перестал вытирать платком слезящиеся глаза.

– По каковой причине наиглавнейшее для нас – всеми силами сохранить теперешний статус. Думаю, что даже если десятая доля того, что сулил этот Старик, сбудется, Зона станет золотым дном. Клондайком. Здесь можно будет не только организовать звездопад на погоны, но и существенно упрочить своё материальное положение. Знаете, как-то не хочется втискиваться в размеры будущей пенсии, которая, вдобавок, удаляется от меня с такой же скоростью, с какой я к ней приближаюсь.

Туманян наклонил голову, не отрывая пристального взгляда от гэбэшника.

– Уже думал об этом.
– медленно сказал он.
– Рад, что наши мнения полностью совпадают. Так с чего же предлагаешь начать, чекист?

Полковник положил перед ним исписанный листок блокнота. Туманян прочёл, задумчиво поскрёб небритый подбородок.

– Разумно.
– согласился он.
– Одобряю. Будем считать это секретным планом общих действий.

Щёлкнув зажигалкой, полковник поджёг лист и бросил его на уже густо усеянный пеплом пол.

– Кто бы сомневался, -сказал он, -что вы, Арам Христофорович, – умный человек. Кстати, вот ещё список. Здесь – потери при эвакуации. Героически погибли восемь человек. Пожертвовали жизнями для спасения товарищей и бесценных научных данных.

– А без этого нельзя обойтись?

– Никак нет.
– строго сказал полковник.
– Всё делается в рамках только что заключенного нами соглашения. Прочтите поимённо.

– Да, в самом деле, для нас они…И что – действительно погибли?

– Безусловно. Только пока еще не все из них об этом знают. Но я сейчас лично проконтролирую.
– успокоил гэбэшник.
– Полагаю, следует представить героев к правительственным наградам посмертно.

– Непременно. Одно удовольствие работать с тобой, полковник.

– Взаимно, товарищ генерал-лейтенант.

День выдался солнечный и тёплый. По спине Бармотуллина, оцепенело уставившегося на серую полоску стены и родной КПП №1 «Юг», текли солёные струйки. Но он и другие зольдатен, столбевшие в оцеплении с автоматами наперевес, немилосердно потели не столько от жары, сколько от страха. Тревога передавалась овчаркам, те нервно зевали и поскуливали.

Комендант Усть-Хамской АЗВП генерал-майор Туманян величественно возвышался над всеми. Он стоял на башенке бронетранспортёра в наброшенной на плечи плащ-палатке – вылитый маршал Жуков – и стеклами мощного бинокля полководчески сверкал в сторону серой бетонной стены, окружавшей Зону. Вальдемар Вольфрамович Жидоносовский тоже попытался было взгромоздиться на башенку, но генерал пресёк поползновения легендарного депутата и тому оставалось только отбивать злобную чечётку по кабинке механика-водителя рядом с присевшим на броню флегматичным полковником госбезопасности. Прочие же члены депутатской комиссии предусмотрительно стояли за кормой машины.

– Осталось пять минут.
– едва слышно произнёс полковник. Ощипывая чахлую осеннюю ромашку. Но Туманян услышал, опустил бинокль, и впервые в его начальственных очах появилось человеческое выражение.

– А вдруг всё обойдётся?
– спросил он непонятно у кого.

Территория бывшего СССР

Сибирский автономный район КНР

Саньду

11 часов 40 минут 1 июня 2047 г.

Ватаге Василия Сидельникова повезло. Она отхватила выгодный заказ на срочную погрузку пиломатериалов. Скорее всего, дело было незаконным: во-первых, грузили ночью, причём заказчик нервничал и спешил, во-вторых, он не связался со своими, то есть с китайской бригадой, а отыскал ватагу в русской резервации, в-третьих — обещал щедро заплатить наличными из рук в руки без квитанций. За каждый час опережения графика также посулил неплохие премиальные. И, что самое главное, не соврал.

Ватага измоталась донельзя, однако, к четырем утра вагон был загружен, закрыт и опечатан. Судя по меловым иероглифам на облупленных рыжих бортах, его отправляли в административный центр Китайской Сибири — Сю-Линь (бывший Красноярск).

Василий тут же на месте поделил деньги. Юаней должно было хватить дня на два. На пятое намечалась, вроде бы, чистка городской свалки — тоже неплохо.

— Разбегайся отсыпаться, мужики. — распорядился Сидельников. — Завтра собираемся в шесть ноль-ноль со своими совковыми лопатами и вилами у сарая Цао Ce-фу. Ну, у зелёного ангара бывшей Николаевской подстанции, облупленного такого, вспомнили? Всё, бывайте!

Ватага разошлась. Сидельникову было по пути с его ровесником Тимофеем Кондратьевым и двадцатипятилетним Игорем Рогожиным.

— Черт-те что! — бурчал усатый Кондратьев. — Вот неплохо получили за работу, а через три дня ни фига не останется. Придётся всё потратить. Нужно было бы отложить на чёрный день, так ведь инфляция эти бумажки жрёт, словно моль. Ни себе на старость, ни детям на будущее.

— Чего беспокоишься, у тебя же дочь. — лениво бросил Игорь Рогожин.

«Да-а, дочь… В самом деле повезло Тимке. — подумал Василий. — Китайцы без возражений принимают русских девчонок в школы. Лизка Кондратьева отучилась уже пять лет. Из отличниц не вылезает. Свободно болтает по-ханьски, родители без нее — как без рук. После школы биография девки уже определена. Когда выскочит замуж за китайца, то может поступить в техникум или даже вуз. А выскочит, да еще за богатенького, без проблем: у тех русые и сероглазые невесты нарасхват. Ста сорока миллионам молодых китайских мужиков просто не на ком жениться, девок остро нехватает, они там в своей Поднебесной до сих пор стремятся рожать только сыновей. А вот ежели окажется дурой, заартачится и предпочтёт выйти за своего, из резервации… Чистить тогда бабе помойки и драить сортиры до самой смерти. Причём за гроши. Дочь, дочь… С парнями куда сложнее. Образования, даже начального не получить. Вон Димку Воронова родитель натаскал по старинной, ещё советской, азбуке разбирать буквы, выучил вычитать и складывать, так уже хорошо. Профессии сносной Димке тоже не светит — грузчик, либо ассенизатор, вот и все радужные перспективы в городе Саньду, бывшем Хамске. Ну, правда, можно записаться в смертники — тушить метановые пожары в тундре или зачищать очаги химического заражения. Там платят лучше, можно сносно прожить считанные годы до того, как сыграешь в ящик. Взять хотя бы Колю Васнецова. Славный малый был, умница. Когда родители стали совсем плохи, завербовался на Леонидо-Полежаевскую радиоактивную свалку. На лекарства и хлеб старикам зарабатывал. Только те повесились, узнав, что у сына выпали волосы и зубы да началось горловое кровотечение: „Не хотим жить сыновней кровью!“ Колька на их похороны приехал — страшно смотреть было. А через полгода сам умер. Ну, а о том, чтобы русскому парню завести семью, говорить вообще не стоит. Кто ж за него пойдёт, когда девке можно за ханьца пристроиться?»