Чтение онлайн

— Что, за спиной оставлять? — спросил в ответ Грег, явно собираясь прикончить матросов.

— Погоди, — Полубой положил ладони на шлемы пленных и с силой стукнул головами друг о друга. Матросы куклами разлетелись в стороны, сползая по стенам на палубу, — десять минут отдохнут.

— Добрый ты, — с удивлением констатировал Грег. Позади раздался топот. Полубой оглянулся. Их нагоняли трое пиратов, ведомые Лэнсом.

— Давай, давай, не спать, — заорал Лэнс, — там в трюме ребят зажали.

Всемером они скатились на две палубы ниже, почти не встретив сопротивления. Двое, заступивших дорогу, расстались с жизнью, не успев помолиться, поднимавших руки глушили рукоятками сабель.

Вахтенных возле энергетической установки не было, и Лэнс, оставив двоих, побежал дальше.

Возле грузового трюма четверо пиратов нарвались на охранников. Они были профессионалами, к тому же их было вдвое больше. Когда команда Лэнса вылетела на грузовую палубу, двое пиратов уже отошли к Господу, а два других, прижатых к стене, готовились последовать за ними. На глазах у Касьяна одному из оставшихся разнесли шлем ударом обоюдоострого топора, а вторым ударом, как бритвой, снесли голову кривым ятаганом.

Полубой, заорав что-то нечленораздельное, ворвался в гущу схватки. Больше не было пиратов — были свои и чужие, и одного из своих только что зарубили.

Пираты шарахнулись в стороны, глядя, как среди охранников бушует убийственный смерч. Полубой ревел медведем, успевая блокировать выпады, пробивал чужие скафандры, отрубал руки с зажатым в них оружием. Келимитовому клинку хватало одного удара, чтобы сломать защиту и развалить шлем вместе с головой. Кто-то бросал в ужасе клинок, падал на колени, и таких Полубой оставлял в живых, кто-то пытался сопротивляться, и тогда пощады не было. Горячка рукопашной захватила его целиком, и когда внезапно перед ним не оказалось очередного противника, он в недоумении остановился.

Вокруг валялись мертвее тела, палуба и стены были забрызганы кровью. Пираты, остолбенев, пялились на него, будто впервые видели.

Мышцы еще сводило желанием драки, и Полубой, давая выход безумию схватки, поднял вверх руки и испустил дикий крик. Давно он не чувствовал себя так свободно. Обычно в бою ему приходилось не столько рубиться или стрелять, сколько командовать, и он уже почти забыл, какое это наслаждение — целиком отдаться первобытному чувству боя.

Постепенно горячка спадала. Касьян поднял забрало, откинул шлем на голову и только теперь увидел, что натворил. Из девятерых охранников в живых остались только двое — те, которые успели поднять руки. Сердце сжалось в ледяную глыбу, глотку перехватило.

Лэнс, перешагивая через трупы, подошел к Полубою, ткнул кулаком в плечо.

— Слышь, Убивец. Предупреждать надо. Чуть своих не порубил.

— Заткнись, — буркнул Полубой, вытирая со лба испарину.

— Бродяга, как у тебя? — скрипнул в наушниках голос Диего-Утконоса.

— Порядок. Троих потерял. У тебя что?

— Все нормально, — с некоторой запинкой отозвался Утконос, — давай посмотри, что там за груз.

Лэнс задумчиво посмотрел на Полубоя.

— Что-то здесь не так. Любой груз вполне можно увидеть из документации в файлах главного компьютера. — Он повернулся к своей команде: — Парни, проверьте в кубриках — может, кто прячется, а я на мостик.

— Пойдем вместе, — сказал Полубой, чувствуя неладное.

На мостике, судя по трупам и обломкам консолей и экранов, пиратам пришлось нелегко. Пятеро пленных выстроились вдоль стены с поднятыми руками под охраной трех пиратов. Капитан транспортника, пожилой мужчина с окровавленной седой головой, стоял перед собственным креслом, в котором, задрав ноги на консоль, восседал Утконос.

Увидев Лэнса и Полубоя, Утконос скривился.

— Я тебе сказал проверить груз.

Бродяга смахнул с ближайшей консоли обломки и присел на край.

— С каких пор ты командуешь? После захвата корабля все равны, если ты не забыл.

— Черт с тобой, — сказал Утконос. — Я тут пытаюсь разговорить капитана, — он вытянул руку и быстрым движением рассек капитану щеку кончиком шпаги.

Капитан не пошевелился.

— Видал героя? — ухмыльнулся Диего.

— А что ты хочешь узнать? — спросил Полубой. Утконос сплюнул в его сторону.

— Тебе какое дело, деревня?

Трое пиратов, сторожившие пленных, обступили Касьяна.

— Он вправе задать вопрос, Диего, — поддержал Полубоя Лэнс.

— А я вправе послать его подальше. Ну так и быть, отвечу: этот упрямец никак не хочет открыть сейф, — Утконос ткнул большим пальцем через плечо, где в стену был вмонтирован огромный сейф.

— Всего и проблем? — удивился Бродяга. — Выломаем ящик, а на «Заступнице» откроем со всеми удобствами.

— И капитану достанется пятая часть, — заорал Утконос, — не жирно ли будет Падальщику, а? Сидит там в кресле, а мы тут жизни кладем! Я пять человек потерял…

— Это твои проблемы, — холодно сказал Лэнс, — по правилам всю добычу делим согласно заключенным контрактам. Если ты против — поговори с Падальщиком об увеличении твоей доли.

— Ты не понимаешь, Лэнс, — вкрадчиво сказал Утконос, поднимаясь на ноги, — мы откроем сейф здесь и поделим содержимое между нами, абордажниками. Капитану и команде, протирающей штаны на «Заступнице», хватит и стоимости груза. Ну, по рукам?

— Нет, не по рукам, — Полубой выпятил челюсть и шагнул вперед, — делить будем на всех.

— Ты что, кретин, не понимаешь? Твоя доля меньше всех, так хватай удачу, пока она рядом.

— Мы будем делить на всех.

— А ты что скажешь, Лэнс?

— Ты зарвался, Диего.

— Ну вы сами этого захотели, — прошипел Утконос и внезапно сделал стремительный выпад, целясь Лэнсу в грудь.

Выхватить саблю времени уже не было, и Полубой ударил сбоку по лезвию шпаги, сбивая ее в сторону. Ладонь резанула острая боль. Шпага пропорола Лэнсу рукав скафандра. Бродяга вскрикнул, схватившись за плечо. Полубой рванул из ножен саблю и, ощутив движение за спиной, прыгнул в сторону. Палаш одного из подручных Утконоса скользнул по откинутому назад шлему. Ответным ударов Касьян рубанул противника по лицу. Протяжно закричав, пират схватился за глаза, выпустил палаш и, повалившись на пол, забился в судорогах.

— Этот урод — мой, — крикнул Утконос. Крутанув шпагой мельницу, он пригнулся и двинулся на Полубоя. По уверенным движениям Касьян понял, что перед ним опытный противник. К тому же, как он знал, кромки лезвия шпаги Утконоса были покрыты келимитом, так что сабля не давала Касьяну преимущества. И все же Утконос поторопился. Если бы он видел, как бился Полубой в грузовом трюме, он вряд ли бы решился на открытый поединок.

Он показал колющий удар в лицо, резко сменил направление, намереваясь ударить по внутренней стороне бедра, туда, где проходила бедренная артерия. Он не хотел убивать сразу, ему хотелось, чтобы противник истек кровью, видя триумф своего врага. Беда для Утконоса состояла в том, что его движения казались стремительными только ему.