Чтение онлайн

Её остановил удар под дых. Кто-то отобрал вонючий воздух, а другого не дал. Она согнулась пополам, судорожно вдохнула раз, другой, закашлялась. Подняв голову, увидела, что над ней стоит мексиканка и кривит толстые губы в злой усмешке.

— Простите… Не знаю, что на меня нашло, — прохрипела Мира.

Мадам Олсен отвернулась.

После этого уже никто её не трогал, ни о чём не спрашивал и в целом не обращал внимания. Будто все в одночасье поняли, что она отработанный материал. Мира прижалась спиной к стене и сидела молча, нет-нет да поглядывая в сторону решётки. Кажется, приносили обед, но она даже не встала, и никто этого не заметил. Получив свои порции, мокрозявы расселись на пол и завели бесконечные, повторяющиеся из раза в раз разговоры. Какая плохая еда, как здесь кормили раньше, вспомнили о неком Вишневском. Про него здесь любили поговорить, он был кем-то вроде Ильи Муромца и Железного человека в одном флаконе. Великий герой, поднявший восстание и непременно победивший бы, если бы не жена, слившая хранителям информацию о готовящемся бунте. Но и тогда Вишневский не растерялся и всех победил, за что был с почестями отпущен на свободу. Женщины пересказывали историю его восстания с упоением, время от времени даже вспыхивали споры, как было на самом деле, хотя в те времена ещё ни одна из них не появилась в Азаре.

А вот про Алексу совсем не вспоминали, словно её не существовало. Мире даже стало немного обидно за противницу.

«Вот так и обо мне забудут», — обречённо думала она.

Принесли ужин. Вдоль решётки снова выстроилась очередь с мисками.

— Ты что, голодовку объявила? — резко спросила мексиканка, глядя на Миру сверху вниз.

Не ответив, девушка отвернулась к стене.

Пробормотав что-то, женщина ушла. Мира сглотнула слёзы. Вдруг вспомнилось, как она страдала, работая в блинной, думала, что хуже этого уже ничего быть не может. Может, ещё как. Вот он, её новый мир: шорох шагов, переругивания, стук мисок.

Неожиданно за спиной раздался женский крик:

— Несправедливо! Сейчас моя очередь кукрить!

— Замолчи! — приказал мужчина.

Кто-то тронул Миру за плечо. Она вздрогнула от предчувствия, в голове мелькнула мысль: «Гай!»

Обернувшись, увидела устремлённые на себя завистливо-любопытные взгляды.

— Эй, новенькая, ты где? — крикнул из коридора мужчина.

Она медленно встала, отряхнула измятое грязное платье, прошла мимо женщин к решётке.

Там стоял незнакомец в одежде стража: в серой рубахе и штанах, заправленных в короткие сапоги.

Увидев Миру, он отодвинул решётку. Одна из стоявших рядом женщин толкнула Миру с такой силой, что она врезалась в прутья.

— А ну прекрати! — прикрикнул на обидчицу страж. — А ты выходи живо!

Это относилось уже к Мире. Она вышла, напоследок взглянув на серую толпу женщин. У неё было ощущение, что они больше не увидятся. Отчего-то стало страшно. Здесь, по крайней мере, всё уже знакомо, а что ждёт дальше?! Она поискала взглядом мексиканку или мадам Олсен, но их не было. Страж взял её под локоть и повёл по коридору.

— Куда мы? — просила Мира, когда камера скрылась из вида.

— Узнаешь.

Они поднялись по каменной лестнице, потом ещё по одной, страж открыл низкую дверь и указал Мире: заходи.

Взволнованно сцепив пальцы в замок, она вошла.

Они поднялись по каменной лестнице, потом ещё по одной, страж открыл низкую дверь и указал Мире: заходи.

Взволнованно сцепив пальцы в замок, она вошла.

Это была небольшая комната; в стене углубление, будто раньше здесь было окно, но потом его замуровали. В углублении сидел Гай. Он совсем не изменился с тех пор, как они расстались на реке, разве что плащ снял. Мира в очередной раз удивилась тому, какой он плечистый и крепкий. Впрочем, другие на Азаре не выживают. Хлюпиков съедают черви.

Пару минут Мира и Гай молча смотрели друг на друга. Она пыталась прочесть по его лицу, насколько он злится, но лодочник был абсолютно спокоен и равнодушен. Сидел и смотрел на неё, как смотрят на осину. От такого взгляда все заготовленные вопросы и объяснения потеряли смысл. Даже говорить спасибо, что согласился быть наставником, почему-то язык не поворачивался. А ещё не отпускал страх: вдруг не согласился? Но тогда зачем пришёл? Сказать об этом? Бред, конечно, не согласился бы — просто не пришёл. Но озвучивать сомнения всё равно было боязно. Пока не высказаны, есть надежда, что всё не так плохо, как она себе накрутила.

Однако пауза затянулась, а нарушать её первым Гай явно не собирался.

— Вы случайно не знаете, мне на время подготовки к турниру другую одежду выдадут? — спросила Мира, решив, что самое лучшее, построить разговор так. Вроде и о турнире говорят, но и наставничества не касаются. А дальше будет видно, куда кривая выведет.

— Да, надо признать, не Мерлин Монро, — хмыкнул Гай, окинув её взглядом.

— Как Мерлин Монро ни к чему, — буркнула она. — Мне нужна функциональная одежда, а не этот картофельный мешок.

— А эта чем не функциональна? — осклабился он.

Ещё и издевается!

— Как в ней приёмы выполнять? — раздражённо воскликнула Мира.

— Какие приёмы? — кажется, он искренно удивился.

Зачем он заявился, в самом деле?! Ладно, чему быть, того не миновать. Пора прояснить вопрос с наставничеством.

— Я думала, вы будете моим наставником на турнире, — тихо сказала она.

— Буду, — равнодушно ответил он.

Мира расцвела в улыбке. Слава богу!

— Ну, тогда вы должны научить меня драться.

— Нет.

Мира опешила:

— Как же я смогу победить?

— Мира, я не боец, — неторопливо заговорил Гай. — До двадцати девяти лет я вёл жизнь обычного советского гражданина: пять дней в неделю работал в техбюро авиационного завода, по вечерам смотрел телевизор, читал книги, по выходным ходил на стадион поболеть за любимую команду. Ну, ещё рисовал немного. Я никогда не чувствовал себя ущербным оттого, что по вечерам провожу время перед телевизором, а не чищу кому-нибудь морду в подворотне; даже в школе ни разу не подрался по-настоящему.

— Но тогда на острове! — с жаром возразила она, не понимая, зачем он так говорит? Зачем рушит образ вояки?

— Что на острове? — Гай презрительно скривился. — Я убил рыжего, воспользовавшись эффектом неожиданности и местным стереотипом. Не говоря о том, что это была самая большая глупость, которую только можно совершить.

— Почему глупость? — моргнула Мира.

Он уклончиво махнул рукой:

— Позже расскажу.

Опять пошли загадки и недомолвки.

— Зачем же тогда убили? — спросила она.

Он провёл рукой по бороде, сжал её в кулак, помедлив, ответил:

— Так… Надоело, что они считают нас безответным быдлом. Но не суть, — он в упор посмотрел Мире в глаза: — Я хочу, чтобы ты поняла: то, что ты отработаешь перед зеркалом парочку приёмов, не сделает тебя равной в бою с реальным противником. Поэтому, если будет выбор: драться или бежать, для тебя выбора нет — беги. Это не шутки, Мира, и не игра. Всегда нужно оценивать свои силы. Попав в этот мир, никто не становится сильнее, ловчее или умнее. Ты остаешься той, кем была.