Чтение онлайн

– Дмитрий Савельевич, вы хоть по второму разряду, но всё равно окончили академию Генерального штаба, а значит, должны знать тактику прямой или непрямой защиты. Вот оборонительная линия нашей армии представляет собой типичный образец прямой защиты. Это означает занятие границы области обороны для защиты всей ее территории. Такого рода защита предполагает отказ от построения шверпунктов, ведет к равномерному распределению сил и дает возможность противнику прорвать оборону в любой точке и, как это было в 1915-м, внести сумятицу на громадном участке фронта. Тогда это привело к отступлению и потере громадных территорий. А если наступление противника случится сейчас, то будет гораздо хуже. Армия устала, и качество солдат сильно понизилось. Это проявилось даже на Юго-Западном фронте. И то, что фронт не развалился, произошло только потому, что в результате рейдовой операции кавалерии удалось захватить Ковель. Этот успех произошёл не потому, что именно я командовал этим рейдом – всё гораздо банальнее. Противник был слаб. Австрийские солдаты разложились ещё больше, чем наши. Если бы мой корпус действовал в германском тылу, то, скорее всего, таких успехов не было бы. На Западном и Северном фронтах нашей армии противостоят германцы, качество солдат которых гораздо выше, чем у австрийцев. А значит, подобные авантюрные наскоки кавалерии там не пройдут. На ура германцев не возьмёшь, нужны грамотные и взвешенные решения. Как вы знаете, непрямая защита предполагает в глубине позиции накопить «массу», которая может быть оперативно использована, чтобы нейтрализовать прорыв. Правда, в таком случае нужно считаться с временной потерей территории. Но если в созданных опорных пунктах будут находиться крепкие и боеспособные части, а в армейском резерве кавалерия, то потерянную территорию мы обязательно вернём, и с прибытком. Думаю, прибыток этот будет значительным – кроме освобождённых территорий ещё и разбитые германские дивизии. Так что, Дмитрий Савельевич, вот какая у вас будет задача, а не клянчить у союзников дополнительные орудия и пулемёты.

– Понятно, ваше величество. Нужно будет в глубине обороны создавать дополнительные опорные пункты. Вот только непонятно, где брать гарнизоны для этих опорных пунктов. Да и тяжёлое вооружение тоже. Достаточных резервов-то нет. Получается, придётся ослаблять передовую линию. А это чревато – германцы обязательно об этом узнают и могут предпринять атаки небольшими силами. А так как наших солдат в окопах будет мало, они их захватят. И получится не монолитная передовая, а какой-то ноздреватый сыр. Пальцем такую защиту проткнуть можно.

– Да, опорные пункты параллельно уже существующей линии обороны на Западном и Северном фронте создавать нужно, но не в ущерб сложившейся линии обороны. И сейчас это сделать возможно. Во-первых, в зимний период и ранней весной Германия не будет планировать никаких наступательных действий. А во-вторых, в результате успехов Юго-Западного фронта австрийская армия сильно ослабла и не способна на активные действия. Наша армия тоже вряд ли способна в ближайшее время наступать. По моему мнению, если с Юго-Западного фронта перебросить на германское направление Особую армию и пару кавалерийских корпусов, то наше положение на том направлении не ухудшится. А за счёт этого можно будет создать мощные опорные пункты позади существующей линии обороны.

– А как же помощь Румынии? Её правительство слёзно просит у России военного содействия. Ведь, после вступления этой страны в войну на стороне Антанты, она терпит поражение за поражением. Румыния ещё держалась, пока воевала с войсками Австро-Венгрии, Болгарии и Турции, но после подхода германских контингентов встал вопрос о сдаче Бухареста. А если Румыния капитулирует, то придётся, наоборот, усиливать Юго-Западный и недавно созданный Румынский фронт.

– Помощь Румынии мы, конечно, окажем, но не стандартную. Не нашими войсками, снятыми с передовой, или стратегическими резервами, а несколько другую. Когда мой корпус брал Ковель, большую помощь в этом оказали добровольцы, дезертировавшие из австрийской армии, чтобы вступить в русскую. В основном это были сербы и чехи, правда хватало и других славян, порабощенных Австро-Венгерской империей. Братство славян для них не пустой звук – они готовы за это воевать. Так почему бы не направить это благородное чувство на благое дело. А для них благое дело – это разрушение Австро-Венгерской монархии. А если взять сербов, то помощь Румынии для них ещё и богоугодное дело. Ведь, воюя на стороне Румынии, они борются не только с империей зла, но и за своих единоверцев – православных верующих. Вот и нужно на помощь Румынии направить перешедших на нашу сторону бывших австрийских солдат. В Ковеле уже практически сформирован добровольческий корпус из сербов. Командует им Иосиф Броз Тито. Сформирован и Чехословацкий легион, состоящий из двух дивизий и одной бригады. Они дислоцированы в районах Киева и Полтавы и могут быть легко переброшены на Румынский фронт. Правда, формально легион подчиняется штабу сформированной во Франции Чехословацкой армии, но, думаю, проблем с его боевым использованием не будет. Тем более командиром Чехословацкого легиона (корпуса) является генерал-майор русской армии Шокоров.

– Два армейских корпуса – это большая сила, конечно, если они соответствуют по своей мощи корпусам первой линии русской армии. Но боюсь, что по своей боеспособности эти корпуса, состоящие из бывших австрийских солдат, даже не соответствуют обычной русской дивизии. И они могут разбежаться при первом серьёзном столкновении с германцами. А тогда румыны наверняка запаникуют и совсем прекратят воевать против стран оси.

– Думаю, этого-то не случится, и на это есть три причины. Во-первых, личный состав этих корпусов в основном из добровольцев и не из зелёных сосунков, а из бывших солдат. Во-вторых, у пришедших в корпуса добровольцев сильная мотивация на победу России в этой войне. Ведь это будет означать, что их родина наконец-то обретёт независимость и скинет ярмо Австро-Венгерской империи. Ну, и в-третьих, почти половина офицеров в этих корпусах – это подданные Российской империи, любящие свою родину. Они верны присяге и ни под каким видом не будут наносить ей вред.

После этих слов мы детально приступили к обсуждению плана создания группировки, которую Россия направит на помощь Румынии. Удачная мысль задействовать в операции Чехословацкий корпус, который в нашей с Кацем реальности принёс много неприятностей Советской России (одно исчезновение золотого запаса страны чего стоит), вдохновил меня действовать в том же направлении. А именно – включить в планируемую группировку другие части, негативно засветившиеся в моей бывшей реальности. Разгрузить Петроград от размещённых там многочисленных частей. В первую очередь я хотел убрать из столицы Кексгольмский и Егерский полки, а также несколько учебных батальонов, солдаты которых принимали активное участие в революционных событиях 1917 года. Шуваев карандашом в блокноте записывал перечисляемые мной подразделения, но когда я в запале назвал 2-й Балтийский флотский экипаж, он остановил свою писанину и недоумённо произнёс:

– Ваше величество, но это же не армейская часть. Воевать на земле они совершенно не обучены. Чем моряки могут помочь армейским частям в Румынии?

Раздосадованный своим проколом, я, не показывая, что говорю что-то не то, уверенно заявил:

– Дмитрий Савельевич, понятно, что моряки на земле вояки плохие, но что-то нужно делать, чтобы вывести из столицы деструктивно настроенные подразделения. Как армейские, так и флотские. Армейские вы уже записали, а из флотских кроме 2-го Балтийского экипажа следует вывести из столицы моряков гвардейского флотского экипажа. Агитаторы в них очень хорошо поработали, и теперь от малейшей искры там может начаться бунт. Силой недовольство не подавишь, только можешь его усилить, если, допустим, арестуем кого-нибудь из агитаторов. Воспользоваться пропагандой этих агитаторов на пользу поставленным нами задачам будет очень хорошо. Кроме борьбы с буржуазией и помещиками, агитаторы усиленно пропагандируют идею анархии. Вот под этими лозунгами нужно перечисленные мною подразделения направить в распоряжение Юго-Западного фронта. Они будут направлены на помощь начавшемуся в тылу у австрийцев восстанию под предводительством Нестора Махно. Там не тривиальный крестьянский бунт, а целое восстание, подкрепленное анархической идеологией. Вот пускай переброшенные из Петрограда подразделения, сведённые в корпус, пробиваются на помощь своим идейным братьям сквозь австрийскую оборону. Пробьются – честь им и хвала, а нет, так в любом случае отвлекут резервы противника от Румынского фронта. А это, может быть, даст возможность Чехословацкому и Сербскому корпусам отбросить германцев от Бухареста. А нет, так это тоже не беда, в любом случае Россия на юге проявит активность, и это даст возможность безболезненно вывести Особую армию с Юго-Западного фронта.

– Так что же, всё-таки планировать наступление на Юго-Западном и Румынском фронтах?

– Нет, конечно. Я же сказал, позиции Западного и Северного фронтов должны быть подготовлены к обороне. И не к жёсткой обороне, что при нынешнем качестве частей невозможно, а к эластичной. Ваша задача – отработать с командующими фронтов и армий тактику непрямой защиты. А что касается Юго-Западного и Румынского фронтов, то действия там будут носить скорее показушный характер, чем стратегический. Пускай там анархисты и чехи с сербами резвятся. Фронтовые части вводить в бой только для отражения контратак противника. Активность русской армии на южном направлении (пусть даже не очень удачная и с большими потерями) даст хорошие аргументы в разговорах как с союзниками, так и с нашими ура-патриотами. А это поможет создать многоуровневую оборону на возможных направлениях наступления германцев.

– Так вы ждёте наступления кайзеровских войск, даже несмотря на громадные их потери на Западном театре военных действий?

– Как вы знаете, 29 августа 1916 года командование армией было передано фельдмаршалу фон Гинденбургу, возглавлявшему до этого войска на Восточном фронте. Как сообщил наш резидент, им подготовлен план операций на 1917 год. Прежде всего, на Западном фронте было решено отказаться от наступательных действий и осуществить отвод войск на заранее подготовленные позиции с целью сокращения линии фронтов. Одновременно предполагается принять меры по еще большей регламентации экономики для увеличения производства техники и боеприпасов. Весь контроль над экономикой должен быть передан военному ведомству. Немцы собираются принять закон – стачки приравнять к дезертирству. Решающий удар, слава богу, предполагается нанести против Англии, развязав против нее неограниченную подводную войну. Это грозит вступлением в войну США на стороне Антанты. А если иметь в виду, что Германия располагает всего сорока готовыми к военным действиям подводными лодками, то план разгрома Англии не выглядит достаточно обоснованным. Но в германском командовании считают, что Англия будет поставлена на колени еще до вступления США в войну. Тевтоны, как обычно, самоуверенны и думают, что неограниченная подводная война потрясёт Британию. Кроме этой бредовой идеи неограниченной подводной войны, германское командование рассчитывает на нежелание русских рабочих и крестьян, одетых в солдатскую форму, продолжать войну. Что это тотально ослабит русскую армию. Правящие круги Германии считают, что им удастся в короткий срок нанести России поражение и навязать грабительский сепаратный мир. Германский Генштаб всё делает, чтобы разложить наших солдат – впрыскиваются гигантские денежные ресурсы на финансирование сбоев в экономике и транспорте, оплату пропагандистов и даже, как сообщает наш информатор, планируется для дальнейшего разложения Восточного фронта организовывать так называемые братания, призывая русских солдат прекращать военные действия. И это собираются делать «пруссаки», разлагая тем самым и свою армию тоже – вот какое значение германцы придают снижению боеспособности русской армии.

– Какие ещё «братания»? Разве могут немцы допустить такое нарушение своих уставов? Неужели в цитадели германской военной мысли – Генштабе, планируют проведение таких мероприятий? Может быть, нашему агенту специально подсовывают такую дезинформацию?

Шуваев, как генерал старой закваски, почувствовал, что доведённая до него информация какая-то не такая. Не может агент, внедрённый в германский Генштаб, получить такую информацию. Не по военному ведомству это. Это было действительно так. Никакого агента в германском Генштабе, который сообщал бы информацию русскому царю, не было. Но не мог же я заявить Шуваеву, что эти сведения из будущего, вот и пришлось выдумывать агента, который сидит в самом сердце германского Генштаба. Чтобы придать большую достоверность информации, которую сообщал Шуваеву, я заявил:

– Дмитрий Савельевич, вы, наверное, слышали о серии покушений на меня. И вас не удивляет, как быстро и умело моя охрана обезвреживала террористов? Так вот все эти покушения были организованы германским Генштабом, и я заранее знал, где, когда и сколько террористов примет участие в этом нападении. Вся эта информация поступала от берлинского резидента. Он имеет агента в германском Генштабе, и как раз в том отделе, который занимается самыми грязными делами. Этот отдел и разработал операцию «Братание» для ускорения разложения русской армии. Так что у меня нет оснований не доверять поступающей от этого агента информации.