Чтение онлайн

Возможно, причиной стал беспрецедентный подкуп всех и каждого в этом прогнившем аппарате правосудия.

Но, скорее всего, дело было в том, что Ибн Заде превратил парочку особо ретивых стражников обратно в голубей и, обведя всех многозначительным взглядом, задал всего один вопрос: “Кто ещё хочет?”

И по какому-то чудовищному стечению обстоятельств никто не захотел.

Вместо того, чтобы охранять своего легитимного правителя, голубки схватили Боритюриса и заперли у него же дома.

Не в тюрьму же его было вести, правильно?

Визирь быстро отгрохал себе фантастический замок (пожалуй, слишком фантастический даже для Мира Эскапистов) и предложил Боритюрису сделку: орк добровольно отказывается от власти, зато его семья остаётся в целости и сохранности со всеми привилегиями.

Пораскинув денёк мозгами, уже бывший мэр согласился стать почти обычным горожанином.

Боритюрис основал свою торговую компанию.

Звучит, наверное, чересчур громко. по правде говоря. Как и многих, кто перевалил за средний возраст, орка потянуло на огород, и решение пришло само собой: надо выращивать фрукты и овощи, а Латис их будет продавать. Не зря же столько времени в Гильдии Торгашей проучилась.

На этом месте можно было бы написать: “Жили они долго и счастливо”.

Но тут случился Шмаликус и его крохотный прокуренный мозг.

И вот, как приличный политик из народа, Боритюрис побежал на передовую защищать город, который сам же и захватил.

С мечом наголо, еле натянув латы, лет двадцать лежавшие на чердаке, бывший мэр побежал крушить армию противника.

Его не терзали мысли о внешней политике и первопричине происходящего. Он не искал себе оправданий.

Боритюрис, как настоящий воин, шёл убивать.

Тем более, что гибель дочери и её эльфийского мужа он повесил на армию Бешбардака.

Поэтому воинственный орк обагрил свой меч кровью, не жалея ни сил, ни жизни своей.

В таком состоянии Боритюриса и застала очень странная компания, куда затесались его сыновья-близнецы.

– Папа! – крикнул Бадис, ища глазами знакомую фигуру.

– Молчи, дурак! – Серетун резко закрыл барду рот рукой. – Нас же зарубят, не пожалеют!

Все четверо прятались сбоку от таверны, только их позиция хорошо просматривалась.

– И как мы его тогда будем спасать? – справедливо возмутился Гадис.

– Значит, я вообще не понимаю, зачем мы его пошли спасать, – не менее справедливо заметил Гарюрич. – Взрослый же человек, сам разберётся, где ему умереть.

– Не надо умирать, – жалобно проскулил Бадис, освободившись из чародейского захвата. – Хватит с меня одной сестры.

– Тогда на кой, скажите мне, чёрт, мы вообще сюда попёрлись? – разбушевался не на шутку волшебник. – Мы сейчас рискуем жизнями, все четверо, вместо того, чтобы тупо выбраться отсюда и решить все проблемы одним махом!

– Вообще-то пятеро, – Долгорукий кивнул в сторону коровы, которая всё это время покорно ждала своего хозяина.

– Тем более! – воскликнул Серетун, но тут же затих, когда совсем рядом с его виском в стену вонзился острый ятаган.

– Ох, – только и смог выдать Бадис.

– Нет, ты меня точно хочешь угробить! – крикнул чародей, оправившись от шока.

Внезапно от толпы воюющих отделился стражник в фиолетовых латах, побежал к мечу, дико извиняясь, достал его и убежал обратно рубить головы очередным пейтеромским мутантам.

– Мда, – заключил Гарюрич. – Пойдём-ка мы отсюда.

После гулкого стука в дверь долго ждать не пришлось. На пороге стоял усатый морж Вэй, а рядом ещё один такой же, только без усов.

– Вы, наверное, Ой? – просиял Долгорукий.

Наигравшись в гласные города вдоволь, Роза наконец потеряла интерес к тавромину, который спустя всего двадцать минут знакомства уже попытался выдавить: “Я у-у э-я”. Кто ж так делает на первом свидании, тем более что…

А ничего, вроде. Не более. И даже не менее.

Всё равно.

Одесситка поплыла дальше мимо выживших из ума смертных, которые то насвистывали идиотские мелодии, то играли в нарды доской вниз, то пытались попасть воротами по мячу.

Всё здесь было неправильно и тем притягивало.

Мир, освобождённый от привычных условностей, где каждому найдётся место.

Ты можешь быть самым бездарным существом на свете с ужасной кредитной историей и тяжким грузом грехов за плечами, но тебя всё равно ласково приветствуют в подземелье.

Здесь принимают абсолютно всех.

Абсолютный, всепоглощающий эскапизм.

Теперь-то Дима понял, почему Алуфтий не сразу решился выйти обратно.

Здесь никто не держит насильно. Остаться выбираешь ты сам.

– Ну вот, уже пишу о себе в третьем лице, – посетовал себе под нос писатель.

– Голубчик, я не совсем понимаю, чего ты хочешь добиться, – молвила внезапно возникшая из ниоткуда Наталия.

– Я тоже, – честно признался Дима. – Частично я могу влиять на события, но в основном они происходят сами.

– Это беда, – вздохнула дочка Власова.

Писатель посмотрел на призрачную девушку, впал ненадолго в ступор и выдал:

– А ты чего вообще здесь делаешь? Ты Сеню в книжку вернула? Ты Розу из подземелья вытащила?

– Она не хочет вытаскиваться, – тихо сказала Наталия.

– Не понял, – дал Дима шанс собеседнице объясниться.

– Её разумом овладело безумие этого места. Ты же сам видел, как там всё устроено.

– Видел, – согласился писатель. – Но не поддался же.

– А ты и не можешь, – фыркнула призрачная девушка. – Ты же всё-таки автор, у тебя иммунитет.

– Ну допустим. Только вот Астролябия напрямую управляет Тканью Повествования, и тут на тебе, её копия поддалась на уговоры каких-то шизиков.

– Не забывай, что она сейчас на изнанке, там совсем другие драконы действуют. Ох, я хотела сказать, законы.