Чтение онлайн

— …ты третий день у нас, и, при этом, твое имя уже у всех на устах. То Васильевич мне в субботу, а потом и в воскресенье, насчёт тебя названивает. Потом серьезные люди насчёт твоей драки уточняли некоторые обстоятельства. Из полиции уже беспокоили — твой покровитель вчера, под ночь самую, отметился. — Переводит на меня взгляд своих прекрасных глаз. — Андрей Андреевич, Андрюша, Принц ты мой, ни днём, ни ночью от тебя покоя нет, и это всего после трёх дней, проведенных в нашем детском доме! ТРЁХ! Чего мне дальше ждать?!

Крик души, но явно наигранный. Походу, готовила наша красавица перед разговором со мной вступительную обвинительную речь, прокурорша ты наша, хорошо хоть, не как наша Поклонская. По возрасту и по росту дамы близки, но в нашем случае, у местной леди, ай кью явно повыше, чем у генеральши.

Я улыбаюсь своей самой, очаровывающей женщин и располагающей к общению улыбкой, даже мышцы лица заболели, но тут главное не переборщить, всего в меру.

— Только хорошего! Например, я с уважаемым заместителем директора по хозяйственной части вверенного вам учебного заведения, — луплю отточенными фразами, как при докладе на военном совете в присутствии, как минимум, замминистра обороны, — Игорем Васильевичем, обсудил возможность ремонта одного понравившегося помещения. Как раз именно вы мне указали при первой и пока последней встрече, на этот актовый, в прошлом, зал. Я решил изучить возможность наведения там порядка. Я даже готов привести в порядок и сам коридор нашего второго этажа.

Директриса кивает в такт моим словам.

— Слышала, и туалет с душем и так уже блестит неимоверной чистотой с твоей легкой руки?

Я улыбаюсь.

— Кто её на себе попробовал, думаю, так уже не думают. Я умею ей ломать кости!

Властно смотрю в удивлённые глаза директрисы.

Знаю, женщины любят чувствовать над собой силу. Эх, жаль, нельзя уложить её прямо тут, на столе, тело у меня еще молодо для таких выкрутасов. Не поймут, скоты.

— Полицейские ПОКА отстали, — голосом она отмечает главные слова в своей фразе. — Но сам факт — меня он, если честно, настораживает, и еще это ненормальное пари!

Я пожал плечами.

— Ничего ненормального в нём нет! — отвечаю я. — Денежные отношения, завязанные на спорте. Есть шанс вернуть стадион, со всеми его постройками и спортивными площадками, детскому дому, но, увы, есть некоторые ограничения.

— И какие же? — интересуется тётя Наташа.

Внутренне перекрестившись, начинаю объяснять:

— Если нашей команде под моим руководством, — надо сразу заострить внимание начальства, благодаря кому мы смогли достичь данных результатов. Память человеческая, особенно начальства, очень коротка, — удастся одержать победу в этом споре, тогда уже я, как один из участников денежной ставки, буду иметь приоритет, пока нахожусь в детском доме, учусь, живя или работая тут, — на последнее слово у директрисы удивлённо взлетели брови, — на эксплуатацию стадиона. И никто, включая администрацию заведения, не сможет им управлять.

Директриса внимательно смотрит на меня.

— А не слишком ли?

Я же только улыбаюсь в ответ.

— Мы сейчас делим шкуру неубитого медведя. Футбол дело такое — выигрывает не всегда, к сожалению, сильнейший. Судьи ошиблись или футбольный бог отвернулся от одной из команд, участников матча. Всё может произойти. Я же рискую деньгами и своим, потраченным на подготовку команды, временем. А чем вы рискуете, если хотите участвовать, в будущем, в его эксплуатации? Все расходы по стадиону, впоследствии, я беру на себя. А это тоже будет немалая сумма. Наталья Андреевна, давайте заключим между собой договор о намерениях. Я создаю команду футболистов, действую под флагом нашего интерната. Мы участвуем в соревнованиях, рекламируя наше учебное заведение. Я прилагаю все силы для того, чтобы выйти на самый высокий уровень не только в городе и крае, но и, может быть, в масштабах страны и, возможно, мира. Среди дворовых команд тоже устраивают подобие чемпионата мира по футболу. К тому же, не надо забывать, что ребята в детском доме живут до совершеннолетия, а оно, как известно, у нас в стране наступает в восемнадцать лет. К чему это я? А к тому, что к моменту прощания с интернатом ребята могут выйти на очень серьёзный уровень футбола — а это очень большие деньги. ОЧЕНЬ!

— А у тебя серьёзные планы! — задумчиво глядя на меня своими прекрасными глазищами, произносит директор.

— Я, конечно, не даю гарантию, что сходу удастся выйти на такой высокий уровень, но если даже удастся дать путёвку в жизнь, с помощью футбола, хотя бы тройке ребят — это было бы отлично. А если ещё за это получить и гонорар, а лучше сказать, выкуп за контракт, то это было бы ещё лучше. — Пауза. — Предлагаю три процента от стоимости будущих футболистов.

И понеслось! Чего-чего, а наш директор умела торговаться, а потому меня разбили в пух и прах. И, как итог, минус десятая часть!

МАМА! РОДИ МЕНЯ ОБРАТНО!

Выжил.

Ребята меня встречали, словно я с эшафота после казни сошёл. Но по какой-то причине, всем непонятной, но такой интересной, меня всё-таки не казнили.

Казнить, конечно, не казнили, но вот на обещания профессионально вынудили согласиться. Правда, делёж денег в будущем обещал быть весёлым, если, конечно, будет что делить. Но если будет, то вариант такой — десятая часть официально идёт интернату, а не его директору, и на этом настоял я. Знаю по себе из прошлого, что в вопросах финансов, как бы это дико ни звучало, обговаривать надо конкретно всё по каждому пункту.

Обговорили. Я же, со своей стороны, ещё и про мою заинтересованность насчёт старого спортзала высказался и вообще многих помещений цокольного этажа. Чем мне понравилась Наталья Андреевна, она выслушала все мои хотелки с непроницаемым лицом. Даже не уточнила откуда деньжата. Типа, хочешь с какого-то перепуга тратить свои кровные на детдом, твои дела, мешать не буду. И даже когда я сказал, что если воплощу в жизнь свои задумки, то доступ туда будет только у меня или у ребят, с моего разрешения, промолчала. Типа, кто платит деньги — тот и заказывает музыку. Мне даже как-то обидно, что ли, стало.

Но, гадина, про джакузи напомнила!

Вот же!

Горячая и умнейшая штучка.

Теперь понимаю, в кого такой характер у Алинки — похоже, девочка тётю Наташу, как маму воспринимает. К чертям такую тёщу — повеситься можно!

Ребята ждали в спортгородке. Все собрались. Кто на турнике, как сосиска висит, кто делает вид, что пресс на низенькой скамейке качает. Несколько ребят, во главе с нашим капитаном, мяч гоняют на кочковатом поле, причём, наши Ленки в его команде играют.

Весело! Все радуются, правда, моё появление игру прекатило.

Все подтянулись ко мне.

— Так! — командую я с ходу. — Все подходим сюда.

Смотри-ка. Послушались.

— Пару моментов надо устаканить, — говорю я.

Молчат, смотрят на меня внимательно.

— В общем, надо решить раз и навсегда один момент, — начинаю я. — Даже если мы не участвуем в этом долбанном пари, есть масса других возможностей выступать командой. Есть уйма соревнований, в которых мы могли бы участвовать и выигрывать, постепенно заявляя о себе, как о команде, как о футболистах. Даже на этом поле можно тренироваться для серьёзных соревнований, и для этого надо решить — кто в деле. Как говорил раньше, перед принятием клятвы, хода назад не будет. Со всеми, как тренер, я заключу контракт, причём в обязательном порядке, с заверением этих контрактов у нотариуса. Ребята, всё очень серьёзно. Уйти из команды, не заплатив отступные, ни у кого не получится.

— Зачем такие сложности? — выражает мысли всех Миха, капитан.

Я перевожу взгляд на него, а потом на Волчару.

— Я намерен опробовать на вас определенные методики. Они мои, я их разработал недавно. И разрабатывал для того, чтобы самому начать бегать.

Все с сомнением посмотрели на мои костыли.

Я же, добавив уверенности в голосе, произнёс:

— Через пару лет вам на поле компанию составлю, в виде нападающего. Это я вам обещаю.

Молчат, смотрят на меня неверяще.