Чтение онлайн

Мне был важен вес — ведь оружие требовалось всегда носить с собой, вот только форм-фактор пистолета (а тут имелись и они) мне не подходил. Не нужна мне была и длинная винтовка, впечатляющая своим размером и видимой мощью — длинное оружие цеплялось бы стволом за ветки, его приходилось бы дольше наводить, да и обращаться стало бы сложнее. В то же время требовалось поражение целей на как можно большей дистанции, причём делать это следовало одним-единственным выстрелом. Решения для набора моих странных и противоречащих друг другу требований не существовало, так что в итоге пришлось прибегнуть к компромиссу.

Удар чем-то напоминал одну из модификаций HK MP5: обладал не только пистолетной, но и вертикальной рукоятью, а также удобным цевьём. Привычного магазина у него не имелось, а пули требовалось заряжать по одной, вставляя в казённую часть, выполняющую функцию приклада. Ствол тоже проходил через весь приклад, что позволило сделать оружие короче и более удобным в обращении. Как подача, так и разгон пули происходили с помощью магии владельца, это позволяло упразднить многие элементы точной механики, особенно спусковой крючок, вместо которого находилась лишённая предохранительной скобы полукруглая пластина. Отсутствовал также и сам предохранитель — в нём просто-напросто не было нужды, ведь выстрел производился магией и сознательным намерением стрелка, а значит, никаких случайностей произойти не могло. К тому же, как показывала поездка с Алзаром, никто в Итшес попадания пули не боялся, так что подобный выстрел мог нанести ущерб разве что какому-нибудь зверью или собственности. Короткий ствол Удара, лишь на пару дюймов выглядывающий из цевья, из-за разгонных и стабилизирующих контуров выглядел так, словно к оружию был прикручен глушитель.

В качестве метательных снарядов тут использовались не шарики, как у самострела Алзара, а настоящие пули, очень напоминающие маузеровский тяжёлый шпитцергешосс, не утративший, насколько я знал, актуальности даже к концу 20 века. В самом стволе Удара нарезов не имелось, но тонкие спиральные канавки опоясывали поверхность пули — вращение, обеспечивающее точность, придавали магические структуры разгонного блока. Это оружие могло бить почти что на милю, вот только не имело никакой оптики, а значит и прицельная дальность была намного ниже. Впрочем, учитывая глазной имплантат, каких-то отдельных приспособлений мне и не требовалось. Да и дальность стрельбы я планировал серьёзно увеличить — не из-за какой-то насущной необходимости, а просто потому, что могу.

Закинув Удар на плечо и спрятав упаковку пуль в пространство моего кольца, я сел на Чотош и направился прямиком в университет. Там я бесстыдно воспользовался своими привилегиями, оккупировав мастерские и тщательно изучив оружие с помощью стационарного сканера. Я настроился на долгую кропотливую работу по внесению изменений в конструкцию и магические структуры. К счастью, ничего столь драматичного не понадобилось, конструкторы продумали всё неплохо, так что с моей стороны пришлось лишь добавить несколько мелочей.

В первую очередь я избавился от магазина, вернее, от той проходящей под стволом трубки, которая его заменяла. Для выстрела мне требовалась одна-единственная пуля, так что высвободившееся место я запланировал занять отдельным набором чар, для создания материального носителя которых мне требовался фабрикатор.

Затем внёс изменения в ствол, добавив дополнительные плетения искажения пространства. Незначительно влияя на инерцию, они удлиняли ствол изнутри почти что до целого ярда. Самострелы мира Итшес являлись, по сути, некоторым подобием электромагнитного оружия, которое давно описали фантасты, но не смогли повторить оружейники, наткнувшиеся на огромную кучу физических ограничений. Я имею в виду не пушку Гаусса, где ускорение снаряду придавали постоянные магниты и принцип ньютоновой колыбели, либо же рельсотрон, где снаряд, замыкающий два электрода, толкала вперёд сила Лоренца. Тут стояли кольцевые ускорители, как у соленоидной пушки, только вместо магнитного поля действовала магия. Благодаря увеличению длины ствола и модификации чар мне удалось повысить не только дальность, но и точность, пусть это потребовало кое-каких ценных металлов и дорогостоящего накопителя.

Пока я возился со стволом и магией, подошёл к концу очередной сеанс работы фабрикатора, а по имеющимся договорённостям я имел право лезть вне очереди. Так что после того, как я завершил последнее изменение, мне пришлось подождать всего пару минут. Поздоровавшись с незнакомым лаборантом, я принялся мучить дорогостоящий прибор, в очередной раз поймав себя на мысли, что следует построить себе такой же, а может даже и получше. Ничего сверхсложного в самом принципе не было, я не только был с ним прекрасно знаком, но и даже неоднократно использовал, проектируя систему восстановления Таага или же отращивая Ксандашу потерянные конечности. Загвоздка состояла в необходимости разработки достаточно гибких управляющих структур, способных преобразовывать набор магических команд в готовый к воспроизведению шаблон — нечто подобное, что я проделал с помощью собственного разума во время исцеления Мирены. К счастью, сколь бы ни были сложны артефакты, состояли они из довольно однообразных массивов молекул требуемого материала, а значит, устройству не требовалось удерживать в памяти живые клетки, каждая из которых была по-своему уникальной.

Пусть продавец оружейного магазина и говорил об артефактных пулях уничижительно, именно такую я и собирался создать. И пуля вышла воистину «золотой», ведь на её производство пошли мистриль и адамантит, а внутренняя структура состояла из тонких прожилок аурина, проводящих и направляющих магию. В пуле имелся даже собственный микроскопический накопитель, чьей магии хватало всего на десяток секунд. Впрочем, даже такой срок являлся избыточным, ведь активироваться чарам предстояло лишь на время полёта.

Я не собирался создавать что-то, способное поразить человека, наоборот, всего лишь хотел защитить пулю от влияния ветра и погодных условий. И точно так же как магия винтовки обеспечивала в стволе полный вакуум, плетение пули помещало ту в капсулу из столь же разреженного воздуха, так что при выстреле приходилось делать гораздо меньше расчётов и учитывать меньше поправок. Способствовал этому и идеальная форма, ведь для производства пули не использовались никакие станки, дающие погрешность, она была собрана молекула за молекулой в соответствии с набором стереометрических формул.

Затем я создал длинный цилиндрический артефакт, в торец которого вложил получившуюся пулю, и с усилием засунул получившуюся конструкцию в казённую часть Удара. Полюбовавшись результатом и проверив магические структуры, я убедился, что всё работает как надо.

Вспомнив любимую присказку Хартана, я поднял оружие над головой и, поймав удивлённый взгляд лаборанта, торжественно произнёс:

— Нарекаю тебя божественным елдаком!

Создав ещё несколько нужных артефактов и сбегав в бухгалтерию, чтобы оплатить счета, я попросил там же раковину и позвонил домой, выдав Хартану несколько несложных инструкций. Я уже жалел о своей выходке, но шутка мне всё равно казалась очень смешной, так что я решил название сохранить, просто произносить его не на риланате, а на родном мне немецком. Поэтому вскинув Шванц на плечо, я подался в сторону одного из корпусов, имевших форму башни и венчавших университетский холм. В связи с тем, что на крыше частенько производились астрономические наблюдения, а также проходили уроки с использованием ветра, воздушных и пространственных структур, вход был открыт, пусть и не для всех. Впрочем, мой профессорский медальон давал достаточный доступ, так что дверной замок лишь предостерегающе пискнул, и дверь открылась, пропуская меня на узкую лестницу.

Находился я здесь впервые, так что потратил немало времени, любуясь ярким солнечным днём, кораблями, деловито снующим по Тиришу и студентами, то спокойно прогуливающимися по кампусу, то спешащими по своим студенческим делам. Решив, что в следующий раз сюда обязательно следует прийти с Кенирой, я снял с плеча Шванц и приступил к проверке.

Наш дом, находящийся на том берегу реки, отсюда казался маленьким пятнышком, сливающимся с зеленью и другими постройками в пёстрое неясное пятно. Я присмотрелся внимательней, и мой искусственный глаз немедленно отреагировал, приблизив изображение. Окулярный имплантат не только прекрасно стабилизировал картинку, но и помогал справиться с помехами, в качестве которых выступали потоки нагретого воздуха. Я увидел даже Тану, который прикапывал во дворе несколько досок. Закончив, он достал из кармана кусок мела и нарисовал на каждой доске схематическое изображение задницы. Решив, вопреки всех его обвинениям, не быть старым пердуном, я усмехнулся. Задница подходила в качестве мишени ничуть не хуже, чем простой кружок или человеческий силуэт. Вскинув Шванц, я прицелился. Мне не требовалась ни прицельная планка, ни мушка — на этом расстоянии толку от них и не было. Также я не нуждался в упоре — компенсировать дрожание рук я собирался вычислениями и внедрёнными в сам ствол пространственными структурами.

Мир в который раз расцвёл паутиной векторов и цифр, показывая все факторы, воздействующие на сжимаемое моими руками оружие. Пологая дуга траектории, выходящая из ствола, обрывалась где-то в реке. Я поправил прицел, наводясь на наш задний двор. Как оказалось, пытаясь стрелять без упора, я совершал глупость, так как зафиксироваться на цели не получалось — слишком дрожали руки. Сосредоточившись ещё сильнее, я дождался, пока линия огня не пересечёт одну из досок и отдал мысленный приказ. Моя магия, текущая через имплантированные артефакты, сделала своё дело, ствол резко замер, неподвижно застыв в пространстве, и издал тихий хлопок. Прошла пара секунд, но доска, в которую я целился, так и осталась стоять. Хартан выскочил вперёд, забежал за мишени и приложил палец к земле, показывая место попадания.