Чтение онлайн

Эливерту досталась бывшая комната Шеали.

Пожалуй, спать в комнате, где кто-то до тебя умер, не лучший вариант. Но Ворон отнёсся к этому спокойно.

Хорошо ещё, что эту комнату не предложили Анастасии. Рыжая подозревала, что Келэйя с удовольствием бы развела их с мужем по разным спальням.

Дэини, конечно, где-то понимала эту северную красавицу.

Столько лет мечтать вернуть свою любовь. И вот мужчина, что владел всеми твоими мыслями и желаниями, появляется на пороге…

Только не один, а вместе с законной женой! Досадно.

В лабиринтах замка ещё надо научиться не путаться. Но у Насти с навигацией всегда было хорошо. Отправившись на поиски давно ушедшего Кайла, она без труда обнаружила того на кухни в компании Шэрми.

Она честно собиралась войти, поскольку никогда не имела привычки подслушивать. Считала, что это некрасиво и нечестно.

И, пожалуй, за всю жизнь лишь однажды воспользовалась ситуацией и подслушала разговор, не предназначенный для её ушей. Тогда, на мельнице — когда Кайлу вдруг пришло в голову почитать нравоучения Элу. Настя не утерпела: уж больно ей хотелось знать, о чём они там толкуют, боялась, что полукровка догадался про них с Вороном.

И вот сейчас, опять…

В последнюю секунду Дэини почему-то приостановилась у входа и прислушалась к разговору. Шэрми говорила негромко, печально, снова изливая на голову Кайла тяжесть прошедших лет. Настя замерла у двери, затаив дыхание, погружаясь в звучание этого голоса.

— Знал бы ты, сколько раз я Талвара потом журила за это! И как только можно было удумать такое? Из родного дома уехать! Не простился даже…

— Я хотел, Шэрми. Очень хотел. Но ты бы меня остановила.

— Конечно! Проходимца этого прочь выгнать должно было, а не тебя! Да простит меня Мать Мира за такие слова! Негоже о покойных дурно говорить, но так и есть. Мы все с облегчением вздохнули, когда он за Грань Мира отправился. Никто о смерти его не пожалел.

— Я сделал так, как хотела Кея.

— Да что ты понимаешь! Хотела она… Потому она дважды Талвара посылала за тобой? Я думала, у меня сердце разорвётся тогда. На другую ночь после твоего отъезда… Ну, уже после того, как они повздорили. Шеали весь следующий день отсыпался от пьянки. А девочка заперлась в комнате милорда Ратура, даже кушать ничего не стала. Я так тревожилась за неё. Временами подходила, справлялась, не нужно ли чего. Она одно твердит: «Нет, Шэрми. Я не хочу ничего». Да я, по правде, лишь за тем и спрашивала, чтобы голос её услышать. Боялась я, сынок, кабы она чего не сотворила с собой.

Шерми тяжело вздохнула и даже, как послышалось Насте, всхлипнула.

— А ночью… Да, уже за полночь было. Шум я услыхала в Каминном зале. Даже сначала и не поняла, что такое. Думала, опять Шеали надрался. Вышла я с кухни. А она тут прямо у камина на полу. Бьётся, что рыба на берегу. В слезах, стонет, рыдает. Трясётся как в горячке. Я уж испугалась, что девочка умом повредилась. Давай её успокаивать — куда там! Талвара крикнула. Уж вдвоём мы её подняли, скрутили, на кухню увели, утихомирили кое-как. Она знай своё сквозь слёзы: «Что же я наделала? Что наделала? Шэрми, надо его найти!»

Настя много бы сейчас отдала за возможность видеть лицо Кайла, но о его реакции на рассказ старушки приходилось только догадываться.

— Потом, когда уже пришла в себя чуток, в Талвара вцепилась. «Езжай, — говорит, — завтра же, найди Кайла! Ведь он далеко уехать не мог. Талвар, что угодно ему говори, только пусть он вернётся! Скажи: я умоляю его простить меня! Пусть он меня простит! Это всё, что мне нужно… Его прощение!» Талвар пообещал, что непременно тебя разыщет и хоть за шиворот обратно приволочёт. Да наутро, будто назло, разыгралась такая пурга, что за ворота не выйти. Куда в такую погоду поедешь? Сгинуть только, разве что… И три дня так куражилась Королевна-Зима, замело всю округу. И лишь когда стихла буря, взял Талвар с собой помощников несколько, и уехали они тебя разыскивать. Дней десять их не было. Вернулись одни, разумеется… Бросил Талвар поиски свои, да обратно поспешил. Сон ему дурной приснился. Почуял, что беда новая стряслась в Эруарде.

— Какая ещё беда? — настороженно поинтересовался Кайл.

Шэрми тяжело вздохнула, судя по журчанию, наполнила чаем опустевшие чашки.

— Ох, даже не знаю… Говорить ли… Уж больно это щепетильно.

— Шэрми!

— Ладно, раз уж начала, — вздохнула домоправительница. — Ты же за язык меня не тянул. За день до возвращения Талвара, а вернее, как раз ночью, опять я услыхала крики и шум. Спросонок я не могла разобрать, да только узнала голоса Кеи и Шеали. И удивилась сильно, ведь с тех пор, как она правду узнала, они же не разговаривали вовсе. Пока я поднялась, шаль накинула, доковыляла до Каминного зала… Выхожу и обомлела. Кея по лестнице вниз бежит, сорочка на ней в клочья порвана, волосы растрепались, на лице кровь. А следом за ней несётся Шеали. Полуголый, и тоже в крови. Рожа вся расцарапана. Она кричит, он проклятиями сыплет. Мимо меня в кухню оба. Пока я охала да ахала, да за ними бежала. Шеали уже с кухни обратно выскочил, пятится, стало быть, спиной. Гляжу, а девочка моя на него с ножом идёт. Он побелел аж, говорит: «Ты не посмеешь! Пугаешь только…» А сам так и отползает от неё, так и отползает. Она, значит, ему: «А ты попробуй, мразь! Хочешь меня отыметь? Иди, возьми!» Первый раз я от неё такие скверные слова слышала. Тут я опомнилась, как закричу: дескать, дети, что же вы творите? А она ножом опять в его сторону машет. «Только тронь меня ещё раз — я тебя убью! Клянусь, я тебя убью, Шеали!»

Шерми снова вздохнула тяжко — нелегко ей давались эти воспоминания.

— Тут уж я подскочила, нож у неё вырвала, на него закричала, чтобы уходил скорее. Он, правда, послушал. А я увела мою бедную девочку к себе, успокоила, как смогла, переодела. Она плакала ещё долго и безутешно. Потом несколько дней не показывалась на людях, пока синяки с лица не сошли.

А дальше тон Шэрми изменился едва уловимо, но Настя и это услышала.

— А вот Шеали пришлось от людей прятаться намного дольше… Наутро, как я говорила, Талвар вернулся. Уж как он понял, что надо приехать, не знаю. Да только с порога разгадал по моему лицу, что неладное случилось. А когда я ему рассказала… Ох, Кайл, ведь убил бы он Шеали, наверняка убил бы! Уж так он его отходил, живого места не осталось! Я бросилась звать на помощь, так парни впятером Талвара оттащить не могли. Насилу утихомирили. Я больше всего испугалась, что Талвару ответ держать придётся, коли он его зашибёт. Родичи Шеали не простили бы такого, это точно. Да и этого, непутёвого, жалко мне тоже стало. После этого Шеали ещё месяц из своей комнаты выползти не мог. Пришлось мне его выхаживать. Хоть и не любила я этого проклятого мальчишку, но ведь тоже человек… Подлый, но человек. Иногда думаю, знать бы, что дальше будет, может, и не стала бы выхаживать.

— А что ещё было?

Настя с трудом узнала голос собственного мужа. И хоть она не видела его сейчас, но очень отчётливо представляла себе, как он сидит, подперев кулаком подбородок, глядя куда-то в пустоту ослепительно-синими глазами, плотно сжав тонкие губы. И кажется, что это не человек вовсе, а прекрасная статуя из камня или льда.

— Стал Шеали пить не просыхая. Вёл себя как отребье последнее. Мне хамил, остальных вовсе за людей не считал. От Кеи, правда, с той ночи держался подальше. Зато девок других стал тискать в открытую. Сколько раз видела, как поутру от него бесстыдницы выходили. Талвар служанкам быстро растолковал, как вести себя подобает. Да ведь этот подлец согласия их зачастую не спрашивал. А после стал по всей округе таскаться, по хуторам. Девки посовестливее, его завидев, сразу по погребам прятались. Келэйя с каждым днём становилась всё бледнее, всё печальнее. Исхудала, одни кости остались. Я, на всё это глядя, уже и не знала, как быть… Не жизнь, а мучения просто.

— Светлые Небеса, за что же ей всё это? — горестно вздохнул Кайл. — Почему судьба оказалась так несправедлива?

— А то сам не знаешь? — хмыкнула Шэрми. — Нельзя душеньку свою предавать, мальчик! Нельзя! Ведь она тебя любила. И ты её любил. Я знаю это наверняка. Но гордыня ей не позволила с сыном рабыни жизнь связать. Против сердца она пошла. Соблазнилась на миражи золотые. Это всё сестрицы твои, змеюки ядовитые, разум ей отравили! Не знаю, отчего так вышло… Ведь она такой умненькой девочкой была. Она с тобой рядом росла и не гнушалась этого. Отчего потом всё так изменилось?

Шэрми уже откровенно пустила слезу, Дэини слышала отчётливо её тихие всхлипы.

— Знала я, когда милорд их с Шеали благословил, что не будет у девочки нашей счастья. Потому как тот, кто сердце своё предаёт, никогда счастья обрести не сможет. Как-то раз пришла она ко мне. Села, молчит. Вижу, лица на ней опять нет. Спрашиваю. А она снова в слёзы и говорит: «Шэрми, я думаю… у меня ребёнок будет…» Я удивилась сперва, они же с Шеали давно уже не… А потом-то смекнула, что это после той ночи, когда он над ней надругался, и Кея на него с ножом кинулась. Бывает же так! Иные годами дитя просят, а тут и не надо, а вот…