Чтение онлайн

Командные посты всегда занимали свободные граждане, а высший офицерский состав состоял из Владык. Они являлись сильными магами если не поголовно, то в своём большинстве. Освобождение никогда не происходило бескровно, но солдаты, привыкшие сражаться плечом к плечу и жаждущие свободы, нередко своего добивались. А потом приходила Ризвинн со своей всё растущей и растущей армией последователей.

Даже сильнейшие маги, даже самые могучие воины гибли от её чар и клинка. Провинция за провинцией получали свободу, толпа освобождённых рабов, мечтавшая поквитаться со своим рабовладельцами, кидалась на семьи Владык и всех, кто никогда не носил ошейник.

Ризвинн Данкиил снова совершила невозможное. Она остановила толпу, предотвратила кровавую бойню. «Слово Мирувала» - речь, которую она произнесла, и которая потом передавалась из уст в уста – не являлась заповедями или приказами. Это, скорее, был набор рассуждений о боли и страданиях, ненависти и прощении, не призывавший ни к чему конкретному, но дающий моральный ориентир. Именно после Слова резня прекратилась. Свободные и даже Владыки получили равные права с бывшими рабами. Что это было – тонкий стратегический ход или же искренний порыв души – неизвестно, об этом до сих пор спорят священники и историки. Но конечным итогом стало присоединение свободных и даже некоторых Владык к армии освобождения.

Империя Гулун-ю-Ллар не бездействовала. Лучшие артефакторы работали над улучшением ошейников, сильнейшие клирики и первосвященники призывали своих богов, чтобы заблокировать чудеса Мирувала. И на определённом этапе затея сработала. Ошейники стали неподвластны молитве Ризвинн, наступление затормозилось, но не остановилось.

К её огромной армии присоединились воинские подразделения других стран, рабы Империи теперь возносили молитву Мирувалу, и бог часто откликался, что позволяло пережить активацию ошейника и разменять свою жизнь на одну или несколько жизней поработителей. В результате увеличения количества последователей, Мирувал из божества средней руки превратился в одного из сильнейших богов, а с этим возросла и мощь даруемых им чудес. Наступление Ризвинн вновь набрало силу, что позволило освободить ещё две провинции.

А затем против Ризвинн Данкиил в одиночку, без армии, вышел один из Владык. Галадийр Эгор Рундриг ауф Каапо не являлся ни полководцем, ни наместником. Он был просто учёным, который проживал в столице одной из провинций. Никто не знает, зачем он пошёл сражаться, но результат этого сражения стал известен всему миру.

Ризвинн Данкиил, паладин Мирувала и могущественнейший маг, проиграла. И на этом завершился исторический период, впоследствии названный Первым Сломом Оков.

– Ещё бы она не проиграла! – не сдержавшись, крикнул Нриз Таагу-18. – Глупо думать, что кто-то может победить нашего с тобой Хозяина!

Голем как обычно не отреагировал, так что немного разочарованный Нриз продолжил чтение.

Галадийр ауф Каапо, к полному недоумению своих соотечественников, не стал добивать Ризвинн. Он подхватил на руки её израненное, обожжённое и окровавленное тело и исчез во вспышке телепортации. Никто так не узнал, куда они отправились, но все понимали, что паладин бога исцеления не может скончаться от ранений.

Империя, силы которой были подорваны войной и разрушением экономических связей, зализывала свои раны, а Альянс Освобождения, лишившись ключевой фигуры, служившей всеобщим знаменем, продолжить наступление просто не мог. Воцарился ненадёжный паритет. Империя приходила в себя, а Альянс осваивал земли освобождённых провинций. Были опасения, что Вечный Император, являвшийся сильнейшим из известных магов, выйдет, чтобы самолично покарать бунтовщиков, поэтому из стран союзников на освобождённые территории прибывали самые сильные маги и могущественные воины. Никто не сомневался - что-то вот-вот должно случиться. Но того, что произошло на самом деле, они не могли предвидеть даже в самых буйных фантазиях.

Через восемь лет Ризвинн вернулась. И вернулась она не одна.

Теперь её магические сила и искусство поражали воображение. Ну а сила её спутника ужасала. Разумеется, её спутником (и, как судачили обыватели, возлюбленным) оказался тот самый бывший Владыка из империи Гулун-ю-Ллар - Галадийр Эгор Рундриг ауф Каапо. Началось то, что вошло в учебники как Второй Слом Оков.

Наступление возобновилось. Возвращение всеобщей героини не только повысило боевой дух, но и подняло силу веры в Мирувала на недосягаемую доселе высоту. Магическое искусство ауф Каапо и молитвы Данкиил стали непобедимой комбинацией. Чары, разработанные Галадийром Эгором и подаренные миру, хоть и не могли размыкать ошейники массово, но были достаточно доступны, чтобы быть воплощёнными в тысячах артефактов-отмычек. Пусть чудо Мирувала теперь и не могло разрушить оковы, зато на время избавляло от боли, что позволяло рабам оказывать сопротивление и держаться до того времени, пока с них не снимут оковы.

Если бы у империи было время, она справилась бы и с этим, маги изобрели бы новые рабские чары и улучшили бы ошейники. Но именно времени им никто и не дал. Эгор и Ризвинн во главе армии двинулись прямо на имперскую столицу, Рраг-дир-Тотур. Чтобы их остановить, навстречу наконец-то вышел Вечный Император.

Он вызвал Ризвинн Данкиил на поединок, потребовал дуэли один на один. И, несмотря на все возражения ауф Каапо, она приняла вызов. Произошла масштабная битва, превратившая когда-то полную жизни равнину в выжженную оплавленную пустыню. Об этой битве поставили множество спектаклей, сняли кучу иллюзий для иллюзионов.

В конечном итоге Вечный Император, сильнейший маг мира и могучий столб империи, пал.

– Самый сильный маг – Хозяин! Наверняка он ей помог! – решил Нриз.

И когда на место битвы хлынули люди, причём, не только армия Альянса Освобождения, но и имперская, когда восхищение, поклонение и благоговение сосредоточились на Ризвинн, её окутал ослепительный свет. Эгор начал с ней о чём-то спорить, он на неё орал, даже потрясал кулаком, но сквозь заполонившую мир прекрасную мелодию никто не услышал ни слова. Свидетели отмечают, что Ризвинн что-то сказала Эгору, сделала приглашающий жест, но он мотнул головой, сплюнул на землю, развернулся и исчез в неизвестном направлении. А Ризвинн Данкиил рассыпалась искрами света, ушла, чтобы стать богиней Ризвинн Милосердием Битвы, Неистовым Мечом Исцеления, членом пантеона Мирувала.

С тех пор прошло семь сотен лет. Вознесение Ризвинн стало одним из основных религиозных сюжетов её церкви, наравне с Освобождением от Оков и Низвержением Тирана. Империя распалась на провинции, каждая из которых стала отдельной страной. Некоторые провинции присоединились к странам Альянса, некоторые – распались на более мелкие территории. Некоторые стали федерациями, некоторые республиками, в некоторых воцарилась монархия, ну а в остальных установились совершенно разные формы правления – олигархии, магократии, меритократии и даже военные диктатуры. Но несмотря на весь спектр законов и порядков, существовала одна вещь, которая объединяла все страны, всех их жителей – тотальное неприятие рабства. Рабовладение стало одним из омерзительнейших грехов и всегда каралось самым жестоким образом. Отвращение к рабовладению намертво въелось в общественную мораль, наравне с убийством младенцев или поеданием человеческой плоти. Порабощение стало абсолютно недопустимо.

– И правильно! – заключил Нриз. – Рабство – мерзость! Если, конечно, это не рабство у Хозяина!

С этими словами он захлопнул тетрадь, встал и направился к двери. Ему очень хотелось есть, но ещё больше хотелось снова увидеть того человека, о невообразимом величии которого он только что прочитал.

***

Неудавшееся вторжение давно отгремело, трупы жуков и обломки големов куда-то исчезли, артефактов, как и Хозяина, тоже не было. Нриз немного побродил по Цитадели, после чего начал обследовать мастерские и лаборатории. В одной из лабораторий он Хозяина и нашёл. Дверь почему-то приняла его допуск и открылась, что Нриз посчитал если не приглашением, то уж позволением точно.

Он зашёл в лабораторию, где застал Хозяина в разгаре работы. Чтобы не мешать, он стал подальше и начал наблюдать. Зрелище оказалось омерзительным. В воздухе висела обрубленная рука с широким медным браслетом на запястье, возле неё, связанные между собой светящимися фиолетовыми жгутами, парили разрозненные куски окровавленного мяса, своими очертаниями образующие смутно человеческую фигуру. Хозяин подводил к этой фигуре разноцветные светящиеся линии, уходящие куда-то в стены и пол, хмурился и заглядывал в знакомые парящие шестиугольные экраны.