Чтение онлайн

– Помощник нужен.

– Бери Винокурова. А чтобы не перехватили… – Я задумался. – Шифруйте записи в лабораторном журнале. Умеешь?

Рыжий помотал головой. Ну вот, придумывай еще код…

– Надо обязательно не только получить и выделить этот… вещество это, профессор называл его сульфаниламид, но и проверить антисептические и бактериостатические свойства. Это очень большая работа, понимаешь?

Славка зачарованно кивал. Время сейчас такое: только произнеси слова про возможное уничтожение бактерий, тут же в священный транс впадают. Дикий народ, они ни про вирусы еще ничего не знают, ни про свойства отдельных бактерий обороняться от внешних воздействий. Им кажется, что одной волшебной таблеткой можно враз победить все инфекции навеки. Ничего, не буду разочаровывать ребят, им стимул для работы нужен покрупнее.

– Да я… Мы… Евгений Александрович, да ради такого! – Ну вот, глаза горят, руки уже невидимые пробирки хватают и чашки Петри в термостаты суют.

– Поэтому обязательно, слышите, зарубите себе это на носу, в лабораторный журнал заносить все в мельчайших подробностях. Отчитываться мне постоянно! И поменьше болтать!

Славка опять закивал. Как бы голова не оторвалась. Впрочем, парень понимает лучше меня, что утечка сведений принесет огромные деньги кому-то другому. Одно только успокаивает: даже если кто и наткнется на работу моих приспешников, подумают, что ребята делают какую-то халтурку для текстильщиков, исследуют красители.

Договорившись обо всем с Антоновым, я направился на свой первый урок по ушу. Каретный сарай к моему приходу хозяйка согрела, истопник и дворник остались в качестве зрителей. Ли Хуан махнул на них рукой, сказал: «Пусть смотлят».

Занимался в традиционном китайском костюме «ку», который притащил Ли. То еще зрелище. После такого сюда опять заявится Серафим. С кадилом в руках и в компании с церковной инквизицией. Она в РПЦ называется духовная консистория.

Начали с базовой стойки – мабу. Она основная, при которой ноги расставлены на ширину плеч, колени слегка согнуты, а вес тела равномерно распределяется на обе ноги. Передвижения – шаги вперед, назад, в стороны и повороты. Шаги выполняются мягко и плавно, с переносом веса тела на опорную ногу. Из этой стойки делаются и большинство ударов с блоками, но мне пока не до них. Научиться бы правильно балансировать.

Пока я осваивал азы, Ли Хуан припахал дворника с истопником вкапывать обвитую канатом доску в землю, а затем вешать на стропилах кожаный бурдюк, набитый песком. Теперь у меня есть своя макивара и боксерский мешок. Последний был необычным. Система веревок позволяла ему раскачиваться в нескольких направлениях. А еще им можно было управлять со стороны, что Ли мне и продемонстрировал, дергая еще одну веревку. Получается, что на этом мешке тренируются не только удары, но и уклоны. Плюс реакция.

Долго упражняться я не смог – заболела спина. Учитель объявил перерыв и решил показать нам класс. Начал двигаться в каком-то странном танце, все больше и больше ускоряясь. Медленные, плавные переходы из стойки в стойку сменяются все более быстрыми, ударами руками и ногами, прыжками. Ли успевает бить и по макиваре, и по мешку, причем практически одновременно. Его ноги взлетают на уровень головы с такой легкостью, что меня охватывает прямо-таки священный трепет. Вот это растяжка! Вот это баланс и сила мышц!

Упражнения китаец заканчивает даже не запыхавшись. Я оглядываюсь. Глаза у истопника и дворника квадратные. Мужички буквально впали в ступор.

– Это был стиль чуаньтун, – пояснил мне Ли, закладывая руки за спину. – Будем его учить, но не сколо. Сначала надо освоить стойки. Плодолжим?

Ну мы и «плодолжили». Уже после занятий я спросил Ли Хуана об оплате. Он сразу отказался.

– Мне в будущем понадобится одна важная услуга.

Я задумался. Не хотелось покупать кота в мешке, но и отказать спасителю своей спины я не в силах.

– Хорошо. Сделаю все, что смогу.

Дома я буквально рухнул в постель. Сил не было совершенно, но, к удивлению, боль в спине не беспокоила. Кузьма вешал на свежекупленную на рынке елку цветные бумажные украшения, рядом с важным видом ходил мой первый знакомый в этом мире черный кот Баюн. Я разузнал его кличку и даже научил благодаря мелкой подкормке подходить к себе лохматое животное.

– Тама письмецо до вас, барин. – Кузьма отвлекся от елки, ткнул пальцем на прикроватный столик. – Из Знаменки.

Я схватил конверт, вскрыл его. Писал мне деревенский староста, некто Порфирий Балакаев. Точнее не сам он писал, а его сын Васька. Порфирий лишь «руку приложил». Ну и крестик внизу нарисовал. О чем же докладывал мне неграмотный руководитель? В основном о видах на урожай.

Снега выпало мало, да и тот сразу растаял. Порфирий боялся, что озимые теперь вымерзнут, а на следующий год будет мало влаги на полях. Сразу несколько мужиков с семьями снялись и ушли жить в город. Работают на фабрике, плевать хотели на недоимки. Порфирий жаловался исправнику, но тот в ус не дует и делать ничего не хочет.

Из намеков я понял, что «водворить крестьян к местам жительства» стоит пять рублей. Да что у них тут за такса-то такая? Пять рублей взятки за все. Жалобу похоронить – пятера. Крестьян вернуть – еще одного «Плеске» готовь (именно этот управляющий банком подписывает банкноты).

Еще Балакаев мне сообщал, что так как мужиков и баб стало меньше, то сукновальню и лесопилку он закрыл, работы встали. Весь доход за год – полторы с лишним тысячи рублей. Что на пятьсот рублей меньше, чем в прошлом году. Высланы мне переводом через дворянский банк.

– Что там Порфишка пишет? – Кузьма заглянул мне через плечо. – Жалобится на недоимки? Вор он! Себе в карман кладет, дом железом покрыл, барский экипаж в конюшне держит! Евгений Александрович, поедем в Знаменку, разбор устроим! Балакаева – на правеж, батогами его! Все ворованное выдаст.

– Ага, а меня потом исправник по жалобе в тюрьму. Продам я Знаменку, и всех делов.

Эта новость сразила Кузьму наповал. Он открыл рот, закрыл… Впал в натуральный ступор. Прямо как актеры из фильма «Гараж», когда Бурков сообщает «высокому собранию», что он «Родину за машину продал». То есть старый отчий дом.

– Как же можно? Там же батюшка ваш похоронен и матушка…

– Они же на кладбище покоятся, а не в поместье.

Да, Баталов оказался сиротой. Мать, Мария Ивановна Баталова, умерла от родильной горячки. Евгений выжил, но долгое время был очень слабым, думали, тоже умрет. Выходила кормилица и нянька. Отец, Александр Иванович Баталов, был известным в губернии помещиком и землевладельцем, служил в сто двадцать втором пехотном полку, вышел в отставку в звании капитана.

После смерти Марии Ивановны Баталов-старший так и не женился, занимался делами поместья. Видимо, во многом из-за семейной трагедии увлекся медициной и смог увлечь Евгения. Оплатил ему учебу в Москве, очень приветствовал тот факт, что сын занялся наукой, устроился при кафедре. В письмах часто передавал приветы разным знакомым врачам, с которыми состоял в переписке. Умер три года назад. От удара. Стало быть, инсульт случился.