Чтение онлайн

– Помолчи! Даже не хочу знать! – отрезала вдова. – Не место молодой девушке в подобном месте!

– Что же, позвольте откланяться. – Я совершенно не собирался вступать в битву с Еленой Константиновной. В битву, которую у женщин в принципе невозможно выиграть: на любой твой аргумент у них найдется сотня своих. – У меня завтра важная встреча с генерал-губернатором, надо выспаться.

Вот зря я отпустил кучера. Как сейчас добираться домой?

– С великим князем? – опешила вдова. – С Сергеем Александровичем?

– Ну, если у Москвы не появился новый градоначальник, – усмехнулся я. – Да, с ним.

Надо было видеть, как переменилась Елена Константиновна. Заулыбалась, позвала слугу принять у меня верхнюю одежду:

– Это же по поводу «Русского медика»? Нет, нет, Евгений, я не могу вас отпустить на ночь глядя, смотрите, какая вьюга на улице! Помните, как у Пушкина?

Вика, глядя на маму, заулыбалась, я – тоже.

– Переночуете у нас! Я не приму отказа!

Пришлось разоблачаться, потом выслушивать восторги вдовы за ужином: вдруг и дочка оказалась у нее умницей, надеждой русской медицины, и я стал восходящей звездой всей отечественной науки. Еле дождался, когда нас отпустили по комнатам.

Придет или не придет? Вот вопрос, который меня волновал, пока я крутился на кровати в обнимку с горячей грелкой. В комнате было, мягко сказать, прохладно, и даже толстое одеяло не сильно согревало. А вот грелка была очень кстати, я даже мысленно поблагодарил вдову и примирился с ее непростым, вздорным характером.

Под эти мысли я почти провалился в сон. А в полночь, когда часы внизу пробили двенадцать раз, в комнату проскользнуло белое привидение. Это оказалась Вика в ночной сорочке.

– Только тихо! – прижала девушка палец к моим губам и залезла под одеяло. – Еле дождалась, пока маман и служанка заснут.

Я просунул руку под ночнушку, поцеловал Вику в шею. Дождался первого стона, двинул руку выше.

– Только тихо! – Следующий стон я погасил поцелуем в губы.

Утром встал рано, практически с рассветом. Перетряхнул перину, чтобы скрыть след от тела Вики. Потом быстро оделся, набросал записку с извинениями вдове. Метель на улице стихла, снег искрился под первыми лучами зимнего солнца. Город жил своей жизнью: дворники очищали мостовую, по улицам ехали крестьянские сани.

Дойдя до набережной Москва-реки, я поймал извозчика и уже к восьми утра был дома. На входе столкнулся с Кузнецовой. Марья Сергеевна, похоже, собралась на рынок, у ее ног стояла пустая корзина.

– Что это вы, Евгений Александрович, не ночуете у себя? – игриво спросило домохозяйка, поправляя на голове пуховую шаль.

– Да вот, задержался у коллеги. – Я почувствовал, как краснею. – Ночью метель была, не рискнул ехать.

Поклонился, проскользнул мимо улыбающейся женщины к лестнице. Похоже, Кузнецова все поняла, но надо отдать ей должное: промолчала. Только показала пальцем себе на шею.

Растолкав спящего Кузьму и велев ему делать завтрак, я подошел к зеркалу. Черт, а на шее-то засос! Ах, Вика, Вика… А ведь была такой стеснительной! Куда все это делось? Утром спешил, галстук не повязал, ворот рубахи, наоборот, опустил, вот и видно. Ну ничего, сейчас воротничок, согласно правилам, подниму, галстук повяжу, видно не будет.

Перекусив яичницей на скорую руку, я погрузился в составление прошения на имя генерал-губернатора. Расписал все плюсы существования скорой в городе, привел в пример опыт европейцев. Уже неделю как из общества Мунди пришел ответ, в нем директор венской подстанции по фамилии Штерн дал вполне внятную картину работы скорой, штатную структуру, даже расписал трудности, с которыми пришлось столкнуться. Это письмо я приложил к своему ходатайству. Сработает ли? Да бог его знает, в таких делах большую роль играет случайность: в каком настроении начальство, что нашептал секретарь, и так далее и тому подобное.

Закончив с документами, я оделся в лучший костюм Баталова, повязал широкий галстук. Сложил бумаги в красивую кожаную папку. После чего отправился к цирюльнику. Тот за тридцать копеек меня побрил, сбрызнул одеколоном.

Теперь – за Викторией. Вчера я обсудил с Еленой Константиновной свой план по выходу на генерал-губернатора, и она вчерне его одобрила. Мне на выставке нужна красивая спутница. Может, и не сам великий князь, но кто-то из свиты обратит внимание. Вика мне подходила на все сто процентов.

И, надо сказать, девушка оправдала мои чаяния. Она красиво завила волосы, надела нарядное белое платье из атласа и шелка, украшенное вышивкой. Платье имело пышную юбку, которая плавно переходила в небольшой шлейф. Талия была подчеркнута бархатным пояском с золотой вышивкой, а лиф украшен изящными кружевами. Рукава длинные и пышные, что явно создает образ нежности и романтики. А еще Елена Константиновна расщедрилась на колье из каких-то зеленых камней. Неужели изумруды?

На ногах у девушки – элегантные туфли на небольшом каблуке, украшенные бантиками и стразами. А еще в наличии веер из страусиных перьев.

– Поражен! – Я развел руками. – Это невероятно.

Вика зарделась, вдова заулыбалась мне. Я посмотрел на часы. Пора было выдвигаться.

Пока ходили по залам, разглядывали фонографы – большие, средние, маленькие, – слушали записи к ним, я инструктировал Вику.

– Как только появится князь со свитой, громко спроси меня, почему на хирургических скальпелях насечки делают?

– И зачем? – Девушка распахнула глазки.

– Чтобы слепым хирургам оперировать легче было, – на голубом глазу заявил я.

Вика улыбнулась, потом анекдот до нее окончательно дошел, она засмеялась.

– Это чудесная шутка! Князь должен обратить на нас внимание. – Тут девушка задумалась. – Почему нельзя просто подойти и подать прошение?

– Охрана не подпустит. А записываться на прием – это месяцы ждать. И то без гарантий.

Но получилось даже лучше. Великий князь слегка опоздал, в зале вдруг стало почти пусто, зашло несколько казаков. И тут же со свитой появился Сергей Александрович. Высокий, статный, с модной аккуратной бородкой и усами. Глаза равнодушные, весь вид высокомерный: «мы к вам приехали на час». Справа от князя шел пузатый мужчина, размахивающий руками. Похоже, устроитель выставки что-то объясняет. А вот слева… Зубатов! Сергей Васильевич. Собственной персоной. Тот тоже что-то нашептывал генерал-губернатору.