Чтение онлайн

Я прищурился:

— Далеко ли собрался?

— В Харбин, — спокойно ответил он. — Дельце есть небольшое. Никакого криминала, клянусь, — и тут же быстро перекрестился.

Слово «Харбин» почему-то прозвучало для меня с терпкой горчинкой, как гранатовый сок. Может, потому что уже давно зрела мысль - нам пора. Нечего задерживаться в Порт-Артуре. Ничего путного я тут уже не сделаю, всем рулят генералы, совсем скоро приедут новые адмиралы для флота. А дела… Их можно передать Алексееву и в Харбине.

Я медленно кивнул:

— Знаешь, а поедем-ка мы вместе. Завтра не могу, но послезавтра — поедем все вместе.

Жиган удивлённо приподнял брови, но спорить не стал. Только усмехнулся:

— Ну, с вами-то, Евгений Александрович, и на край света не страшно.

ПОСЛ?ДНIЯ ИЗВ?СТIЯ. Телеграмма генералъ-майора Флуга изъ Портъ-Артура въ Главный Штабъ 1 февраля. По полученнымъ частнымъ св?д?нiямъ, посл? боя у Чемульпо японцы высадили тамъ десантъ изъ 19 000 челов?къ. Въ Портъ-Артур? всё спокойно. О непріятельской эскадр? св?д?нiй н?тъ. Разъ?зды, вернувшіеся изъ Татунгоу, не подтвердили слухъ о появленіи тамъ японскихъ броненосцевъ; изъ Инкоу продолжаютъ сообщать, что по ночамъ на взморье и недалеко отъ с?вернаго вокзала на правомъ берегу какіе-то огни, по-видимому, непріятельскихъ разв?дчиковъ.

ЛОНДОНЪ. Въ дипломатическомъ и парламентскомъ мир? придаютъ большое значеніе тому обстоятельству, что король Эдуардъ во время посл? в?нчанія принца Текъ подошелъ къ русскому послу, отвелъ его въ сторону, долго съ нимъ говорилъ съ очень прив?тливымъ выраженіемъ лица и кр?пко пожалъ ему руку. Русское посольство высказываетъ мн?ніе, что Англія д?йствительно останется нейтральной.

МОСКВА, 1 февраля. Въ виду того, что въ Москв? проходятъ телеграфные провода связующихъ Петербургъ съ Дальнимъ Востокомъ линій, оберъ-полицмейстеромъ сд?лано распоряженіе объ особомъ охраненіи отъ порчи этихъ проводовъ. Вс? домовлад?льцы и собственники влад?ній, прилегающихъ къ линіямъ этихъ проводовъ м?стностей, обязаны подпиской заботиться объ охран? проводовъ и не допускать, въ особенности къ работамъ по починк? проводовъ, лицъ, не снабженныхъ надежными документами отъ телеграфнаго в?домства.

Как знал, на следующий день выехать из Порт-Артура не получилось. Так всегда — только заявишь на работе, что уходишь в отпуск, и сразу находится миллион дел, которые тебя ждали именно до этого момента. Нагрузили по самое никуда. Особенно порадовала мобилизация — на совещании по ней я всерьез задумался над тем, чтобы с помощью зубочисток поддерживать глаза в открытом состоянии. Ужас. Настоящая пытка. Фигня, осталось потерпеть немного, завтра в Харбин, организую нормальную эвакуацию всех заинтересованных лиц. Просто подозреваю, что отсюда с помощью телеграфа это может не получиться.

И к обеду подоспело новое известие. Принесли телеграмму от Великой княгини Елизаветы Федотовны, новоиспеченной вдовы Сергея Александровича. Лиза сообщала, вернее, ставила перед фактом, что на свои личные средства организовала санитарный поезд и едет на войну. Я перечитал начало, выругался про себя. Бесценную помощь в организации любезно оказал Николай Александрович Семашко. Да уж, неожиданный тандем получился.

Лавры Флоренс Найтингейл не дают спать многим. А тут еще и такое в жизни произошло. Но куда она денет детей? Да, не груднички, уже вполне самостоятельные. Отдаст временно родственникам, как в их семью сплавил своих двоих Павел Александрович? Вот весело будет, если Лиза сделает алаверды, да и отправит своих погостить в Италию, где сейчас ее деверь с новой морганатической женой и тремя детьми обитает. Спросить бы саму виновницу торжества, но через телеграф не получится? Такого нарушения вертикали власти точно не поймет никто. Про телеграмму обязательно узнают, опять начнутся шепотки, да слухи. Как тогда с няней. Ладно, не в сиротский приют сдает. К тому же оснащение санитарного поезда — дело не одного дня, даже при максимальном благоприятствовании. И персонал откуда-то брать надо, с улицы по объявлению не наберешь. Пока проверят всех кандидатов...

И я мысль о Лизе отмел в сторону. Будем решать проблемы по мере их поступления. Тут вон возвращается «Енисей» с постановки мин, надо поехать, поздравить экипаж. И в госпиталь — там Макаров ждет, и пошли раненые после первых столкновений на Цзиньчжоуском перешейке. Боже, какие слова я без запинки научился произносить!

Панацеум пошел на «ура», врачи на него скоро молиться начнут. Раненые с гнойными осложнениями выписываются со скоростью звука. Несколько пневмоний разрешились в течение недели. Всё идет как положено, все в восторге и подают заявки на медицинские конференции. А что будет после окончания войны, когда подведут итоги — даже представить не могу. Сейчас же надо дать по рукам, еще раз накрутить насчет секретности.

Впрочем, кому надо, ожидаемо встрепенулись. Любин на новое лекарство ловит шпионов как бабочек на огонь. Хватит, хватит размышлять уже о будущих делах наместника. Евгений Иванович Алексеев, вот имя господина, который должен об этом думать.

Только вспомнил, доложили о Любине. Жандарм сошел в кабинет с плохо скрываемой улыбкой.

— Ваше превосходительство, разрешите доложить, — пафосно начал он доклад прямо с порога. — Выявлена шпионская сеть в госпитале в количестве трех человек! Пытались похитить новое лекарство! Также по горячим, так сказать, следам, захвачен руководитель ячейки! Японский шпион. Маскировался под китайца.

— Выражаю искреннюю благодарность! — я встал, пожал руку — Проходите, присаживайтесь. Вы же понимаете, чтобы реабилитироваться после диверсии на подводной лодке, хоть и с руководителем операции, маловато.

— Будем стараться! — вскочил Любин.

— Прекратите устраивать строевой смотр, — поморщился я. — Впрочем, это уже дело нового руководства. Сами-то что надумали?

— Я — человек служивый, — тяжело вздохнул жандарм. — Куда пошлют, там и буду. С должности отставят, скорее всего. Я же с вами приехал. Ничего, всякое в жизни случается, не только хорошее, — добавил он в разговор образчик житейской мудрости. — Но если что, ваше сиятельство, на вас надеяться можно? Говорят, у вас много наших отставных устроились.

Она что, сговорились все? Сначала Тройер, теперь Любин.

— Отставных полицейских и жандармов у меня в службе безопасности немало. Думаю, если возникнут такие обстоятельства, то вы можете обратиться к Андрею Михайловичу Гюйгенсу. Но вы должны понимать, что там надо именно работать.

— Да разве ж я чего... — вдруг смутился Любин. — Ясно, что не сторожем на дровяной склад.

Кто такой Гюйгенс, и куда к нему обращаться, жандарм спрашивать не стал. Понятно, что давно уже знает и про главу отдела безопасности, и где его найти. Специфика службы, однако.

***

Уезжали мы из Порт-Артура, как обычные граждане, первым классом. Даже Жигана определили с нами. Хитрованец уже давно одевается так, что вопросов, как его занесло в вагон для богатых господ, не возникает. Нет, добрый взгляд, от которого большинство встречных пытаются куда-нибудь исчезнуть, никуда не делся. Но изобразить хозяина жизни может. Никаких косовороток и шаровар с армяками — европейского покроя костюм, галстук, ботинки, которые даже мне не зазорно обуть. Понятно, что в обычной жизни он как раз в сапогах и овчинной телогрейке ходит, но принарядиться хитрованец любит. Если вдруг надо — и по-немецки возмутится, без запинки, с шикарным базельским акцентом, не московским. Спросит: «Вас воллен зи, херр?» — и глянет так, что собеседник тут же вспоминает неотложные дела в другом месте. Вопросы, как правило, заканчиваются на этом этапе.

В вагоне Жиган достал из кармана книгу и открыл её на заранее заложенной странице.

— Ты вещи раскладывать собираешься, или мне этим заняться? — спросил я, с небольшой ехидцей, остановившись у его купе.

— Сейчас, Евгений Александрович, я приду. Немного осталось, — ответил он, не отрывая взгляда от текста.

Сказал — и точно, через пару минут пришел, аккуратно развесил пальто, уложил чемоданы, проверил багаж под полкой.

— Что читаешь? — поинтересовался я, скорее из вежливости, чем от желания узнать литературные пристрастия спутника.