Чтение онлайн

— Тьма и свет. Чего тебе надо? — на неё уставилась пара серебристых глаз.

— Чего? В смысле? Разве не радостно тебе от того, что мы встретились спустя столько времени?

— Собачонка Эллен может и на такие сентиментальности? — усмехнулась она и продолжила смотреть вниз.

— Всегда остра на язык… Именно это мне в тебе и нравится. Филбур. — Катастрофа тьмы и света появилась рядом с ней, паря в воздухе. — Ух, гляди! Высоко! А там столько сущностей бродит. Страшно даже подумать о людях. Ты только представь, какой они испытывают страх. Подобно тому, как всегда и было.

— Ваша башня мне мешает.

— Тогда перемести свой снежок в другое место, царевна. — та развела руки в стороны. — Тебе разве это чего-то стоит?

— Моей гордости, собака. — её хладнокровный голос и лицо внушали. Они подобно самому снегу, снежинкам, по которым ничего не прочитаешь.

Так и с Катастрофой Филбур. На её лице редко проскальзывают эмоции. А если такое и бывает, все они сопровождаются нескрываемым холодом, словно бы ты попытался рассмешить лёд, а тот лишь треснул в одном месте, якобы давая тебе надежду на то, что тебе удалось хоть как-то его задеть. Было ли так на самом деле? Вряд ли.

— Ой, ладно! Подумаешь. Как будто есть кому-то дело до твоей гордости, разве не так? — Тьма и свет почти полная ей противоположность. То, с какой она желчью порой изъяснялась, неистово раздражало.

Двуликое создание, которое может казаться добрым или злым в определённые моменты.

— Но я уверена. Ты сможешь найти с Эллен компромисс. Она ведь смогла собрать многих из нас, правильно? Так и ты сможешь влиться в наш дружный коллектив!

— Коллектив кого? Безумцев?

— Так разве мы не все безумцы? — и похихикала.

— Как минимум, у меня своя голова на плечах. — раздался ещё один женский голос.

— О-о! Пропасть! А ты здесь какими судьбами? Тоже решила насладиться далёкими красотами?

— Нет. Просто услышала ваш разговор ни о чём, вот и решила присоединиться. — усмехнулась новая собеседница. — А вообще, я согласна. Филбур, чего ты здесь появилась? Может, у тебя какой-нибудь план созрел?

Та оставалась безмолвной, просто глядя на всё происходящее. Всё окружающее для неё всегда было безразличным. Ей просто плевать, ведь оно никак не касается её самой. А почему оно вообще должно волновать её Эго? Душу? Нутро? Разум? Нет никаких причин.

Наверное, отчасти подобное связано с её врождённой апатией ко всему. Почти с самого рождения? Филбур было настолько наплевать, что те воспоминания почти исчезли из её головы. Да и стоило ли занимать голову всем этим?

— Ваше присутствие мне отвратительно. — она просто шагнула в пустоту и полетела вниз.

— Ой! Гляди! Падает! — Тьма и свет прикрыла рот руками. — Ха-ха!

Пропасть покачала головой. Эта придурочная всегда такой была. У неё вообще в башке порой творится какой-то бардак.

***Верхний уровень башни.

Здесь располагался роскошный этаж с комнатами. Тут было всё для того, чтобы не отказывать себе в комфортной жизни. Роскошные кровати, тумбы, шкафы, множество столов и стульев. Буквально королевские хоромы. Только это не место для жалких людей, совсем нет.

Здесь, перед широким зеркалом, сидела Страх, да глядела на собственное отражение.

За её спиной же, аккуратно расчёсывая волосы, стояла Эллен. Белые и алые глаза контрастировали на отражении, придавая ей некоторый загадочности.

— Я чувствую ужас и страх множества живых созданий в уголках мира. Ты ведь не этого добивалась, да?

— Они тебя как-то волнуют?

— Мне просто интересно, что у тебя в голове.

— Боюсь, это всегда скрыто от чужих глаз.

— …в последнее время я чувствую в тебе изменения. У тебя хорошее настроение? — так оно и было. Страх могла хорошо улавливать чужие эмоции. Раньше Эллен выглядела стоически неизменной. Буквально. Кроме спокойствия ничего в ней не существовало вовсе. А теперь же… Ей точно удавалось улавливать какую-то искру завершённости, воодушевления, предвкушения и… Искренней радости? Тяжело было разбираться в этом, потому что такие эмоции никогда в ней не проявлялись.

— Оно у меня всегда хорошее. Однако за последнее время случилось слишком много хороших событий. Они меня радуют. Тебе нравится? — она нагнулась к ней, чтобы их головы оказались на одном уровне. — Твои волосы всегда такие непослушные. Тебе следует с ними быть чуть строже.

— Хах… Спасибо за заботу.

— Не за что. Обращайся в любое время. Я не против делать это для тебя.

— Тогда… Скажи мне. Когда ты найдёшь ответ, что ты будешь делать? — её взгляд уставился на Катастрофу безумия.

Всё это строится лишь ради этого. Ради того, чтобы заполучить ответ на вопрос. В их мире почти на всё есть ответы. Однако даже для таких сущностей остались неразрешённые вопросы.

Существует ли создатель? Если да, то где же он? Просто наблюдает? Или… Что он делает?

— Не беспокойся, дорогая Страх. Когда это случится, вы все увидите рождение нового мира.

— Надеюсь, не пепла?

— Нет. Я ведь не тот самый Бог?

— Очень на это надеюсь!

***Эндгейл.

— ПОШЛА НАХЕР! — Валтейн резко вырвался из-под влияния самой Смерти, моментально разворачиваясь к ней и…

Затем его разум пошатнулся, словно бы втягиваемый чем-то незримым, могущественным. Бесконечно ужасающим. Чувство, которое нельзя было объяснить чем-то разумным. Нельзя было в полной мере осознать обычным разумом, душой или Эго. Настолько фундаментальное начало, что именно оно и должно быть в начале мира. Когда появляется жизнь, рождается и смерть.

Нутро человека перевернулось с ног на голову. Он смотрел на существо перед собой и не мог разглядеть его лица, его очертаний. Ничего из этого глаза не могли видеть в полной мере. И эта тварь общалась с ним женским голосом? Этот могильный шёпот, глас мертвеца, нет, бесконечного множества мертвецов.

Абсолютное создание, властвующее на другом плане. Даже для Катастроф такой уровень покажется слишком высоким. Она подобна тем… Тем сущностям, с коими ему приходилось ранее встречаться. Они обладали чем-то совершенно иным, отличным от всего мирского.

Так что же происходит за кулисами мира, покуда он разрушается под собственной тяжестью? Этот вопрос излишен, ведь Валтейн не мог собраться с мыслями.

Преодолев Смерть, он открыл для себя мир куда более ужасающего порядка. Это нельзя увидеть, лишь умерев.