Чтение онлайн

Лео тогда слабо понимал, как можно любить кого-то больше, чем свою собственную жизнь, как можно отказаться от всего ради какой-то эфемерной возможности быть рядом за Гранью, и очень обрадовался, что с ним подобного не произошло, и надеялся, что и не произойдет. Глядя на то, во что могло превратить такое чувство сильную личность, он отчаянно просил Кайру о том, что, если такое все-таки случится с ним, то он бы забыл об этом в тот же миг. Чтобы не помнил ни о своих чувствах, ни о женщине, которую потерял! И тогда бы перед ним вновь распахнулся мир во всех его красках и новизне.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня, — глухо прошептала она сиплым от слез голосом.

— Что же? — всё ещё прижимая её к груди как маленькую девочку, спросил он.

— Пообещай мне, что когда полюбишь так же сильно, как я…

'Вот уж вряд ли! Такого счастья и даром не надо', подумал про себя Лео, но вслух ничего не сказал.

— … отдай ей это, — попросила она, снимая с шеи легкую серебряную цепочку, на которой мерцала крупная черная жемчужина, оплетенная серебром, словно тончайшей паутиной. — У этого украшения должна быть сказка со счастливым концом, — тяжело сглотнув, прошептала она, опуская невесомую цепочку на широкую ладонь Лео. — Он мне обещал, — вновь всхлипнув, все же нашла в себе силы договорить она.

Лео пообещал ей тогда, что сделает, как она просит… И Бездна его побери, что в итоге он отчебучил — забыл, как и просил Кайру!

'Натуральный придурок! Кто бы тебе язык-то укоротил ещё в юности', подумал Лео, прикрывая глаза и притягивая к себе ещё ближе спящую девушку.

Вспоминая прошедшую ночь, он испытывал странные ощущения. Сказать по правде, он не помнил, когда последний раз просто терял контроль над собственными эмоциями. И, если бы не увидел эту жемчужину на шее Мары… наверное, они и сейчас бы методично продолжали разносить его покои на мелкие камушки.

Желание обладать, слиться с ней в единое целое граничило с помешательством. Ему хотелось обнажить свою суть, сбросить все оковы рассудка и просто войти в неё… Что же изменилось, когда в его руках оказалась эта жемчужина, и он услышал ответ на свой вопрос?

У него в душе словно прокатилась ледяная лавина, принося с собой ни с чем несравнимые ощущения.

Первым пришло ощущение западни. Словно кто-то ловко захлопнул за ним невидимую решетку — возврата больше нет, изменения необратимы. Вместе с тем появилось ощущение, что ему в руки не предупредив, сунули нечто хрупкое и нежное, что-то, что может рассыпаться лишь от одного неловкого движения, порыва ветра. И непременно рассыпется, если он не будет осторожен и бережен. Он решил покорить внутреннего зверя, что требовал всего и сразу. Сберечь дивный дар.

Но все же, кое в чем он не смог себе отказать… Увидеть, как его девочка возносится под его откровенными ласками. Услышать, как обрывается её дыхание под его чувственными пальцами. Почувствовать запах её желания и удовольствия…

А потом он понял, что это невыносимо. Понял, что вряд ли выдержит. И сделал то, о чем Маре лучше не знать. Впервые за свою долгую и наполненную любовными утехами жизнь он сознательно 'вырубил' женщину, которую хотел больше всего на свете в момент, когда и она хотела его…

'Придурок', мысленно шикнул сам на себя.

Но он хотел дать шанс взрасти их чувству. Медленно, подобно плющу постепенно оплести сердце женщины, что сейчас нежилась в его объятьях. Она так юна, а он не такой уж старик, чтобы не знать, как важен в её возрасте период предвкушения близости, ухаживания, соблазнения. Он хотел давать ей все это медленно и постепенно, чтобы она принадлежала только ему. Чтобы каждая её мысль, желание, эмоция переплетались с ним. В кои-то веки все сделать правильно не для себя, а для кого-то другого. И было ещё кое-что, о чем грезил в это странное утро, полное нежности, чувства обретения и прозрения. Он хотел вспомнить… и как полный дурак, даже попросил об этом Кайру.

'Идиот', устало прикрыв глаза, вновь подумал он.

Риада.

Резиденция правящей семьи.

Эрик решительно шел по коридорам резиденции правителя вампиров в Риаде, думы его были столь же мрачны, как и те проходы, что ему приходилось миновать, чтобы оказаться в приемной отца. Он вернулся домой всего месяц назад, но изменения, произошедшие за время, что он провел в поисках сбежавших из МАМ человеческих подростков, настораживали и в какой-то степени пугали его. Его сестра поправилась. Казалось бы, надо радоваться, но… Но то, что предстало перед его взором по возвращении домой, мало напоминало ту Фриду, которую он помнил и называл сестрой.

Она изменилась. Не было больше той алчной, поверхностной и себялюбивой женщины, в чем-то взбалмошной, где-то веселой, порой агрессивной, а была жестокая расчетливая сука, от которой за километр веяло замогильным холодом и чем-то, что разносило звериную панику по его венам. Когда она смотрела на него, он чувствовал, что обязан пасть на колени в тот же момент, что не имеет права смотреть в ответ, говорить с ней. Такая невероятная подавляющая энергетика исходила от неё. Нет, магически он не видел изменений, но это же не означало, что их не было? Ведь так?! Все больше он ощущал её как повелительницу, более сильную особь. И это было очередным поводом, чтобы усомниться в ней и испытывать неприязнь.

Изменился и отец. Эдриан стал тенью прежнего себя: отстраненный, замкнутый. Он везде таскался вместе с сестрой и, кажется, даже старался избегать его, не подпускать к ним ближе, чем того требовало приличие. Неужели они замыслили что-то против него? Решил, что сын вот-вот бросит вызов? Но Эрику это было не нужно пока. У него и так есть… было все, о чем можно мечтать. Риада замерла с пробуждением от странной болезни принцессы и укуталась в траурные, мрачные тона.

А в какие ещё?

Если по всей стране начались массовые зачистки "неугодных": инакомыслящих и потенциально опасных.

Кто будет следующим? Эрик подозревал, что следующая голова, падающая в корзину палача, будет его.

Стоило ему свернуть в широкий арочный проем, чтобы пройти в кабинет отца, как он почти столкнулся с выходящей от него Фридой. Девушка была одета во все черное: облегающие стройные ноги брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги, рубашка из плотной ткани, а сверху кожаный жилет длинной до середины бедра. Густые рыжие волосы были забраны в высокую косу, отчего черты лица девушки казались более хищными.

— Брат, — холодно улыбнувшись, поприветствовала она его так, словно плюнула. — Что-то ты зачастил к отцу, к чему бы это? — поинтересовалась она, продолжая удерживать на губах ничего не значащую улыбку, больше всего напоминающую оскал.

— Всего лишь хочу передать приглашение, — как можно более равнодушно ответил он, хотя сохранять маску невозмутимого спокойствия в её присутствии становилось все сложнее. Чего скрывать, он начинал бояться её. Зелёные глаза смотрели так, будто сдирали с него кожу и с ледяным спокойствием разглядывали внутренности.