Чтение онлайн

То, что происходило дальше, заставило Джесси задуматься о многих вещах. И, как это ни странно, думала она в первую очередь о себе. Раньше ей казалось, что все в их жизни определяет происхождение и сила. Ей верилось, что родись она с чуть большим потенциалом или у более влиятельных родителей, то судьба её могла сложиться иначе.

Но сейчас, она невольно сравнивала себя и восемнадцатилетнюю 'девчонку' рядом с ней и не могла сказать, что сравнение ей нравилось. Ей было пятьдесят три, а она в этот момент самой себе казалась младенцем, оказавшимся рядом с матерым хищником. Уверенным, сильным, знающим себе цену и значение собственных задатков. Юная владычица не была заносчива и не пыталась придать себе значимости надменным поведением, как делали многие в её круге силы. Ей это было не нужно. Казалось, за неё говорит энергия, что течет в её жилах, и какой-то внутренний стержень, не заметить который просто невозможно. Просто посмотри, и поймешь, кто перед тобой. Не нужны ни регалии, ни знакомства с фамильным древом. Всего лишь один взгляд, и Джесси уже осознавала, что против владычицы она неуклюжий котенок…

'Как странно', - думала она, — 'неужели все Серебро было таким?'

Мужчина, встретивший нас в холле Центра, не показался мне враждебно настроенным, но рядом с ним было как-то не по себе. Холодный, колючий взгляд черных глаз на красивом лице, казалось, проникал куда-то в самую глубину моего естества. Было жутко. Но в то же время я помнила, кто я и для чего сюда пришла. А раз сделала это, то должна дойти до конца.

Словно по странной дороге в Бездну мы спускались все ниже под землю, наблюдая за тем, как вместе с каждым нашим шагом вниз, погружаются судьбы молодых демонов содержащихся тут. Я думала, что самое ужасное — это ярость, из которой невозможно найти выход. Такими были демоны первого, самого верхнего, яруса. Казалось, что мы оказались на огромном полигоне, где просто блуждали содержащиеся здесь десятки подростков. Не было ни клеток, ни камер, мы просто шли по узкой тропе из светлого камня, Мортис строго-настрого запретил сходить с неё.

— Они не видят нас, не видят друг друга. Мир за тропой — иллюзорная реальность для каждого из них. Момент, когда они оказались запертыми в собственных эмоциях. Постепенно, деталь за деталью, мы меняем эту иллюзию, шаг за шагом корректируя реальность и вытягивая их из этого омута. Это довольно длительный процесс, в таких случаях быстро не получается, — пояснял нам Мортис по мере нашего движения.

Иногда нам встречались работники Центра, казавшиеся заснувшими, так как стояли с прикрытыми глазами у самого края тропы напротив того или иного демона. На нас они не обращали никакого внимания, продолжая незримо следить за своими подопечными.

— Что они делают? — поинтересовалась я.

— Переживают реальность вместе со своими подопечными, меняют их воспоминания, читают и правят мысли, — монотонно отозвался он. — Например, сейчас, — указал он в сторону золотоволосой демоницы, замершей у края тропы напротив молодого демона из Дома Огня. — Эйрис должна поменять жертву в восприятии Донаи.

— Как это?

— Ну, вы должны знать, что просто так в такой ситуации не оказываются. Доная сильно искалечил дорогую для себя женщину, он сжег их дом, когда вышел из себя. С тех пор не может выйти из того состояния, день за днем переживая то, что с ним произошло, не в состоянии отпустить это. Эйрис меняет жертву в его памяти на постороннего демона, делая восприятие менее личностным.

— То есть, завершив лечение, он и не вспомнит, что на самом деле с ним произошло?

— Почему? — усмехнулся Мортис. — Мы не отпускаем грехи, не лечим совесть и не пытаемся заставить их поверить, что они невинны. Когда он выйдет из шокового состояния, то будет помнить все, просто не будет так остро реагировать. Он сможет перейти через самые острые эмоции первостепенной реакции. И, владычица, молодость не повод не нести ответственность за содеянное. Доная предстанет перед судом Главы Дома и понесет наказание, когда сможет его осознать.

Я ничего не ответила. Не потому, что мне нечего было сказать. Просто в тот момент я поняла, что когда у тебя не хватает собственных внутренних сил пережить что-то ужасное, совсем не плохо, если тебе помогут… Вот только, что думать, если это делается не для того, чтобы помочь излечиться, а чтобы ты почувствовал боль.

Очередной ярус и полное непонимание происходящего. Даже воздух здесь похож на тягучий кисель, в котором будто залипаешь. Неловко двигаться, не хочется продолжать путь, не хочется ни спрашивать, ни смотреть. Ничего не хочется. Ни дышать, ни жить, ни существовать. Странная осязаемая апатия нахлынула на меня с головой, заставляя замедлить шаг. Как же тяжело…

— Вы молоды, потому так реагируете, — заметил Мортис, стоило нам ступить на очередную тропу.

Если на верхнем ярусе демоны за тропой двигались, даже порой вели себя агрессивно, сражаясь с невидимыми соперниками, то здесь они сидели или лежали, словно окаменевшие статуи: по их волосам не струилась сила, а взгляд был устремлен куда-то в бесконечность. Они не замечали ничего вокруг, словно прибывали в вакууме.

— Здесь те, кто потерял смысл своего существования, — продолжал комментировать окружающее Мортис. — Такое среди нас тоже встречается. Мы постараемся не задерживаться тут. Их эманации слишком сильны для здоровых молодых демонов, для вас в том числе. Стоит отметить, что заставить кого-то вновь почувствовать вкус к жизни куда сложнее, чем переступить через эмоции.

С трудом переставляя ноги по тропе, я понимала, что никогда не забуду то, что увидела тут.

Забвение.

Безысходность.

Опустошение.

Все эти юноши и девушки были совершенно пусты, как если бы у каждого из них выковыряли саму сердцевину, оставив лишь пустые оболочки доживать свой век.

— Отчего такое может случиться? — еле шевеля губами, спросила я, стараясь лишний раз не смотреть вокруг себя, слишком тяжело это было.

— Потеря, — отозвался Мортис. — Всему своя плата и цена. Долгая жизнь, невероятная сила, отменное здоровье, но за все нужно платить. Искренние чувства — наша уязвимость. Мы любим лишь однажды, и это чувство не измерить никакими глубинами, а потерять нечто, чему не найти замены… все равно, что перестать существовать.

Это были словно мои личные круги пропасти, которой мне удалось избежать. Ведь я со всей остротой и ясностью понимала, что могла оказаться в той или иной ситуации на одном из этих этажей, где день за днем угасала бы и моя искра.

Оказавшись на следующем ярусе, я уже не знала чего ожидать. Но уж явно не того, что тут вдоль стен окажутся расставлены те самые пластины, над которыми я и Лео держали когда-то вампиров в его доме. Вот только тут был всего один демон, пластина под которым источала нежное золотое сияние, а он сам в совершенно расслабленной позе, словно под водой, парил над ней.

— Это отделение, откуда уже не выходят, — пояснил Мортис. — Мы умеем признавать, что оказались бессильны.

Я слушала его вполуха, не в силах отвести взор от открывшейся мне картины. Юноша казался таким хрупким, беззащитным, его багряно-красные волосы, словно пламя, развевались ореолом вокруг него. Изысканные, утонченные черты лица, нежный изгиб губ, тонкий нос, выразительные темные брови. Лицо его было безмятежным и казалось, что он просто спит.

— Что с ним произошло? — не обращая внимания на главу Центра, я решительно шагнула к этому демону, не в силах отвести взгляд от пламени в его волосах.

— Это имеет значение? — чуть тише спросил Мортис, нарушая особый этикет, когда вопросы владычицы не игнорируются.

— Если я спрашиваю, значит да, — холодно мазнув взглядом по мужчине, сказала я, поражаясь собственной дерзости.

— Что ж, — не выказав никакого смущения от моего тона, начал говорить мужчина. — Кейсан убил своего единоутробного брата, владычица.

От его слов у меня пошел мороз по коже. Перед глазами встал Ким. Его тело, выпадающее из крепкой хватки рыжеволосой женщины. То, как трепетали его блеклые каштановые пряди на стылом ветру высоко в горах, когда я несла его в тот дом, где началась его маленькая сказка с таким невероятно печальным концом…