Чтение онлайн

За течением времени он не следил, но при очередном замедлении животина подошла к дороге, точнее к отсыпанному по краю мелкому камню, и сообщила, прижав пальцами серьгу на ухе:

– Мы на месте, подойдёте - обозначьте себя, - а после уже ему:- ждём, мы должны их опередить немного.

Макс сел, последовав её примеру, и поймал себя на мысли, что даже не знает кто перед ним. Он помнил, что она о себе говорит в женском роде, но так ни разу и не назвалась. Немного поразмыслив, он решился и спросил:

– А ты вообще кто?

– Задай более точно вопрос, в таком контексте он приведёт к необходимости изложения слишком большого объёма информации, - ответила она, сбив его с толку, и настрой заодно, так что Макс замешкался.

– Ну, ты говоришь, я не видел чтобы, - он опять замялся, - я не знаю, ты чёрная, как пантера, ну это вид леопарда, но ты не похожа, я не знаю кто ты?

– Это искусственное тело, наша раса способна создавать тела для определённых целей, такое является оптимальной компиляцией для той планеты, что нужно было изучить, - совершенно обыденно объяснила она.

“Раса?” “Планета?” “Искусственное тело?”, пронеслись в голове тезисы. Нет, если бы он сидел в кинотеатре, то было бы все понятно, фантастика, а тут …

– Я человек, меня зовут Максим, или Макс, - сообщил он, думая, что это будет звучать так же, как в фильмах про первый контакт с яйцеголовыми пришельцами, но, сказав, понял, что звучало глупо.

– Льриако, Ки-А-Ра, первое - это раса, аналог понятия человек, второе - скорее идентификатор в твоём понимании, если проще то Ки.

– А ты, - он замялся, но, помолчав с полминуты, все же решился: - девочка или мальчик?

– Если опустить подробности, то девочка, по крайней мере, я имею половые признаки самки, но репродуктивная система отсутствует, как и почти все привычные тебе органы.

Макс смутился и замолчал. Он как бы получил ответ, и вроде на тот вопрос, что задал, но складывалось ощущение, что сделал что-то не то.

– Извини.

– За что?
– с явным удивлением отреагировала она.

– За вопрос, - он замялся.

– Я не вижу в сказанном тобою, что могло бы потребовать извинений, - ответила Ки, и он почему-то воспринял это как обиду.

– Я серьёзно, я просто не ожидал увидеть, - Макс запнулся.

– Говорящую кошку?
– подсказала она.

– Да, мне кажется, что я тебя обидел, по крайней мере, твои интонации об этом говорят.

– Ты неверно воспринимаешь то, что ты слышишь, твоё семантическое восприятие обманывается, для меня эмоции - скорее способ имитации поведения окружающих. У моей расы нет такой особенности, но, возможно, они были до того, как случился исход из родного мира. Данный вопрос не входил в сферу моей компетенции, и информация о нём у меня отсутствует.

Когда она закончила, он резко понял, что и вправду неверно воспринимал её. Он привык, что Света, да и другие девушки, обижаясь, начинали говорить сухо, односложно, вот и её он воспринял так же. А она просто так скупо выражается, как будто, - он повертел мысль, - как будто это продвинутый искусственный интеллект. Пришедшая в голову догадка его кольнула, начав зудеть.

– Ты живая? – решившись, спросил он, на что она обернулась, посмотрев ему прямо в глаза своим нереальными фиолетовыми радужками.

– Это опять очень обширный вопрос, но ты, видимо, имел в виду являюсь ли я биологическим или механическим созданием, - Макс кивнул.
– Ответ да.

“Вот опять”, - подумал он. Вдруг что-то стукнуло неподалёку от них, он лишь заметил, как оба уха Ки мгновенно развернулись к источнику звука.

– Ещё раз, - развернув голову, сказала она, и через мгновенье опять стукнул камень о камень.
– Сарыч, обозначь себя, - а через миг добавила: - Кидаю.

И Макс уже в третий раз за сегодня отправился в полёт, как надоевшая игрушка, которую ребёнок выкидывает в угол, вот только его каждый раз аккуратно ловили. Ки через мгновенье оказалась рядом, после чего сообщила:

– Нам ещё три километра, помни про дронов.

Он помнил, уже через пару минут вынужденный ложиться и пережидать после перебежки, и так трижды, пока они не дошли до перекрёстка. Когда перед ним показалась площадка, коих за период своего рабства он повидал немало, в груди что-то ёкнуло, но тут же начало отпускать, поскольку нигде в зданиях света не было.

Опередившая его Ки, в два прыжка вернулась, посмотрела на него и, видимо, поняв в чем дело, сообщила:

– Территория заброшена, кроме нас здесь никого нет.

Ему потребовалось приложить немало усилий, чтобы сделать первый шаг, потом второй, потом ещё один и вот он обходит такой знакомый барак, направляясь к диспетчерской. Она же по совместительству именовалась индюшатней, поскольку охрана обитала именно там. Конечной точкой стало производственное помещение, в одном из таких он разгружал мешки и коробки, правда, так и не видел сам цех.

Дождавшись пока он неспешно дойдёт, Ки открыла перед ним дверь, приглашающе указав рукой, а войдя, он увидел занавешенный непрозрачной тканью проём, из-за которого едва просачивался свет, и слышались голоса.

– О, беглец, - едва он, откинув край ткани, прошёл вовнутрь, поприветствовала его одна из девушек.

Но внимание привлёк странный парень, который, не сводя глаз, таращился на него, после чего выдал:

– Макс, ты?

Он сделал несколько шагов, разводя руки, но Макс не узнавал его, отчего инстинктивно шарахнулся назад, столкнувшись с Ки, а шедший изменился во взгляде и замер.

– Макс, ты меня не узнаёшь?
– спросил он.

– Нет, - резко выдал он, испугавшись чего-то, чего не понимал.

Макс видел его в первый раз, за это он мог поручиться, с памятью на лица у него все в порядке, и даже встретив на улице школьного приятеля, он всегда того узнавал. Стоявший перед ним точно не был его другом детства и сокурсником в универе, возможно, школа? Но нет, память молчала. Парень опять улыбнулся и выдал:

– Твоя настоящая фамилия Топчий, но ты её не выносил и всегда шутил, что женишься на Светке, взяв её фамилию, хотя по мне, что Топчий, что Журавлёв, одинаково.

От услышанного Макса прошиб пот: всё сказанное было правдой, и это мог знать только его близкий друг, но из них после конфликта на Шикотане он единственный выжил. Он тогда лично собирал отрубленные чёртовыми японскими радикалами части Паши и доставал из озера утопленного Серёгу. Он сам привёз похоронки обоим родителям и спокойно вынес, когда батя Серёги сломал ему нос и челюсть с криком, что именно его вина в том, что он их потащил служить.