Чтение онлайн

Из серебристой дымки шагнул высокий мужчина в светло-сером скафандре. Протянул мне руку, помогая подняться. Туман начал расползаться, унося с собой двухэтажную виллу из белого камня на фоне лазурного неба, голубую рябь бассейна.

И я обнаружил, что сижу у стены. А надо мной навис Ковалёв. Рожа его явно побывала в сильной переделке. Из носа тянулись две полоски крови. Под глазом расплывался синяк.

— Ты охренел, Рей, мать твою? — его голос гулко прозвучал в моей голове. — Знаешь, что бывает за нападение на офицера НКГБ? У нас за это полагается смертная казнь.

Меня повело, когда я с трудом поднялся, пришлось опереться о стену. В голове шумело, в висках жгло, будто проткнули нагретой спицей. Зрение сфокусировалось не сразу. Когда голубоватая дымка расползлась, я огляделся.

Этаж казался совершенно заброшенным. Пузатые поражавшие своей старостью мониторы с выбитыми экранами, офисные стулья со оторванными спинками, светло-серые ящики компьютерных корпусов с уныло торчащими красно-зелеными проводами, разбитые, погасшие светильники, встроенные в стены рядом с потолком. Ковалёв сказал: «Палуба номер 17». Но мой нейроинтерфейс не мог разобрать символы, что расплывались за стеклянным цилиндром лифта. Земляне использовали их для обозначения цифр, похожие на те, что были у нас. Но все-таки они отличались.

От площадки лифта в тьму уходил узкий коридор, обшарпанный пластик стен украшали старые плакаты.

Дарлин оказалась рядом, обняла меня. Осмотревшись, я взглянул на полковника, который с подозрением посматривал на меня.

— А что случилось? — решился спросить я.

— Ты не помнишь, Рей? Мы ехали в лифте. Ты вдруг спятил, набросился на меня, стал душить. Выкрикивал какие-то слова. Я не смог понять. Лифт остановился. Мы вылетели с тобой наружу. И начали драться. Я едва смог тебя утихомирить.

— Наверно, опять какая-то тварь влезла в мозги. Теперь в мои.

— Может быть, — полковник задумался, в голосе совсем не ощущалось злости. — Но, если эта мразь тебя загипнотизировала, как ты смог с ней справиться? Где ты был? Что ты видел?

— Ничего особенного. Так, картинки из прошлого. А что такое НКГБ?

— Новый комитет госбезопасности.

— Почему новый?

— У нас сейчас все новое. Правительство, комитеты, министерства. Великий Вождь все создал с нуля.

— Великий Вождь? А имя у него есть?

— Вот он.

Ковалев вытащил фонарик, его яркий конус высветил плакат на стене. Опять кричаще-красный цвет. На его фоне две фигуры. На заднем плане лысоватый мужчина с бородкой. Протянул вперед ладонь, словно указывая кому-то дорогу. Перед ним усатый мужчина в белом кителе с желтой пятиконечной звездой на груди. Тоже протянул вперед руку с указательным пальцем. В низу плаката художник изобразил сосредоточенные лица людей, обращенные к этим, двоим. Один из парней держал толстую книгу с короткими надписями. Фонарик светил тускло, мой интерфейс перевести не смог.

Зато крупными буквами шел лозунг: «Под знаменем Ленина. Под водительством Сталина. Вперед к победе коммунизма!».

— А кто из них Великий Вождь? Их же вроде двое тут. На трибуне.

— Ну ты тупой, Рей, — Ковалёв не рассердился, лишь по-детски радостная улыбка осветила его суровое лицо. — Вот этот, конечно, — показал на усатого. Сталин Иосиф Виссарионович. Видишь на книге написано — Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин.

Плакат выглядел очень старым, совсем не вязался с космической станцией, скафандрами, челноками, трехмерным принтером, который смог воспроизвести мой дезинтегратор.

— Сколько же лет вашему Вождю?

— Он умер сто двадцать лет назад. А сейчас его воскресили. Понятно?

— Конечно, понятно. А сознание его где взяли?

— Сознание? — Ковалёв моргнул, судя по всему, мой вопрос поставил его в тупик. — А почему ты спрашиваешь?

— У нас эта технология тоже есть. Но сознание, вся информация сохраняется в базе данных. От живущего человека. Если информация будет стерта, то получится пустышка. Пустая оболочка без всего.

— Я в таких тонкостях не разбираюсь. Наши учёные лет тридцать назад объявили, что могут теперь воспроизводить любых исторических деятелей. Ну, провели референдум. Все честь по чести.

— Не понимаю, — я пожал плечами. — У вас что вообще никаких руководителей страны не было? Или они все плохие были? Почему нужно было воспроизводить деятеля столетней давности?

— Это лучший был во все времена! — как-то слишком горячо воскликнул полковник. — Ну были еще кое-какие хорошие. Но с этим наша страна была самой могучей, самой сильной в мире. Под руководством этого деятеля мы построили великую державу. Победили в войне страшного врага…

— Ага, а потом эта держава такая сильная развалилась, — вспомнил я рассказ Зайцева.

Полковник замолчал, заходили желваки на лице, глаза сузились, он будто обдумывал дать мне в рожу или нет. Оперся рядом со мной о стену, приблизил лицо, отчеканил:

— Дурак ты, Рей. Создал державу он. А развалилась она по вине предателей гораздо позже. Пошли, ладно. А то разболтались тут. Пойдемте, Дарлин. Не будем время терять.

Развернулся и направился в конец коридора. Я смотрел на его спину, туго обтянутую скафандром, и ощущал всей своей сущностью, как Ковалёв рассержен. Что-то в моих словах его задело. Но вот что?

Облицованные серым пластиком стены со встроенным тусклыми светильниками, закончились тупиком. Ни двери, ни ворот, ни щели. Но только я открыл рот, чтобы поинтересоваться, куда нас привел полковник, как он остановился около стены, провел ладонью на уровне своего плеча, и краска с панели будто слезла, обнажив полупрозрачный прямоугольный экран с неярким голубоватым свечением. Пальцы полковника быстро пробежали по кнопкам, и я уж думал, что дверь, наконец, распахнется, впустит нас в святая святых.

Повыше экрана выехала выпуклая панель. Из двух частей. Справа экрана я разглядел панель для ладони. Она так и была изображена — пять пальцев. Ковалёв приложил руку, проскользнула тонкая красная линия. Придвинул лицо к левой части панели. Сверкнул ярко-голубой огонек.

Да, твою ж сингулярность! Зачем столько уровней защиты? От кого они тут все закрыли?

Наконец, тестирование нашего проводника завершилось. И стена разъехалась в стороны, пропустив нас внутрь.

— Уфф, ну и сложности у вас, — вырвалось у меня. — Прямо, как в лучшем банке Вселенной. Еще бы взять генетический маркер.