Чтение онлайн

Стоило двери за ним затвориться, Йолинь и сама не заметила, как по ее щекам заскользили крупные слезы странной, такой новой для нее, обиды отвергнутой женщины. И не то, чтобы она так уж сильно хотела быть с ним… Конечно, не хотела! Но так обидно, унизительно, неловко она не чувствовала себя никогда.

Рик вылетел из комнаты принцессы, словно невидимое пламя жгло ему ноги.

«Совет, будь он проклят! – рычал про себя Властитель. – Если я и решу взять свою жену, то уж точно не во сне под вашу дудку!»

Быстрым шагом Рик преодолел расстояние между их с Йолинь комнатой и выходом из таверны, резким движением распахнул широкую дверь, чтобы тут же окунуться в морозную свежесть весеннего утра, пересек двор, широко ступая в сторону конюшен, и, войдя внутрь, тяжело выдохнул.

В конюшне было душно, пахло прелым сеном и животными, что содержались тут, но до этого ему не было сейчас никакого дела. В противоположном углу помещения стояла бочка, наполовину наполненная водой, именно она-то сейчас его и интересовала. Призывая себя к спокойствию, он старался привести дыхание в норму, но как бы он ни старался, выходило плохо. Его ладони словно жгли недавние прикосновения, а на губах он все еще чувствовал вкус… ее вкус… Женщины, которую презирал, ненавидел… хотел?! Последняя мысль настолько ошарашила Властителя, что он невольно запнулся, делая очередной шаг по направлению к бочке со студеной водой.

«Всего лишь реакция нормального мужского организма, – подумал он, отбрасывая эту мысль в сторону. – Я мужчина, и вполне естественно, что, когда женщина касается так… возникает ответная реакция. К тому же ритуал! Старейшины, что б их…»

Но, как бы ни старался Рик отбросить мысли о собственной жене, то и дело перед его взором возникало ее лицо, когда на белоснежной коже расцветал легкий румянец ее возбуждения. Томный взгляд черных глаз, на самом дне которых впервые возникло такое ясное и понятное чувство, которое он в кои-то веки смог отчетливо увидеть и прочесть. То, как ее ладони касаются его груди и предплечий, и как под этим прикосновением воспламеняется кровь в его венах. Когда ее аккуратные губы чуть приоткрыты, и с них срывается сдержанный хриплый стон, а ее желание отзывается дикой потребностью у него внутри.

Грубо выругавшись и в очередной раз тряхнув головой, отгоняя непрошеные мысли, он подошел к бочке с водой, твердо намереваясь высказать Совету все, что думает о них и их попытках заставить его исполнить супружеский долг. Он не допускал и мысли, что все произошедшее могло произойти с ним потому, что он сам мог возжелать Эту Женщину! Никогда! Ни при каких обстоятельствах он не был намерен разделять с ней ложе. Только не с Ней, не с Этой. Сама мысль об этом была ему противна. И не потому, что ему была неприятна принцесса внешне. Напротив, все чаще он смотрел на нее и находил ее интересной, красивой, хрупкой, как фарфоровая статуэтка. Именно такой он ее видел, неживой и прекрасной в этой своей нереальной красоте.

Женщина с ледяным сердцем, без души, в которой бы теплился хоть крошечный огонек, что мог бы растопить этот осколок льда у нее в груди. И открытие Йол… Этой Женщины сегодня утром, как горячей, желанной, страстной, живой… расходилось с его представлением о ней.

Твердо уверившись, что и это последствия магии Совета, резко выдохнув и призывая себя к спокойствию, он склонился над глянцевой поверхностью воды и, легонько на нее подув, стал выстраивать канал связи.

– О чем ты? – невинно улыбаясь, вопрошал Джодок, стоило Рику закончить свою сбивчивую речь. – Ты обвиняешь нас в том, что хочешь собственную жену? Ты серьезно? – усмехнулся мужчина, всем своим видом демонстрируя, будто бы слова Рика невероятно его рассмешили.

– О нет! Я точно знаю, о чем говорю, и требую объяснений! Что вы затеяли? М-м? – спрашивал Рик, страстно жалея о том, что не может как следует встряхнуть Древнего и призвать его к ответу.

– Твои претензии вызывают улыбку и недоумение. Йолинь красивая молодая женщина, вполне естественно, что молодой супруг… – негромко фыркнув, продолжил старейшина, – желает разделить с ней ложе. Я удивлен, что ты до сих пор этого не сделал. Ведь прошла уже почти неделя… С тобой все в порядке? – поинтересовался Джодок, а Рик вновь подавил тяжелый вздох, напоминая себе, что врезать бочке не то же самое, что отправить свой кулак прямо в центр этой довольной рожи.

– О… переживаешь за мое здоровье? Поверь, со мной все в порядке, Джодок! И чтобы вы там не затеяли, вам своего не добиться, пока я точно не буду знать, в чем дело!

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь? – пожал плечами мужчина. – Но постарайся не забыть о том, что ты пообещал делить одну кровать с принцессой в течение года. Надеюсь, ты не станешь отрицать того, что, в конце концов, тебя вполне естественно может потянуть к жене все сильнее и сильнее, и с каждым днем эта тяга будет лишь усиливаться… Но не стоит во всем обвинять Совет. Природу и естественность подобного желания еще никто не отменял, – улыбка слетела с губ Джодока, и он уже серьезно посмотрел на Рика. – К чему противиться? Что должно произойти – произойдет по вполне понятным причинам, будь то любовь, желание или страсть.

– Или магия, – скупо добавил Рик, ни на секунду не усомнившись, что старейшина, говоря все эти прописные истины, вскользь намекает ему на что-то.

– Может, и магия, – усмехнулся Джодок. – В конце концов, нет ничего невозможного.

На последних словах связь оборвалась, а Рик со злостью отвесил такую затрещину бочке, что та не выдержала и перевернулась, выплескивая содержимое по всей конюшне. Испуганно заржали лошади, но Рику уже не было никакого до них дела. Развернувшись на каблуках и выходя вон, он думал, что ни при каких обстоятельства не станет частью игры, что задумал Совет. Правила всегда можно поменять.

Принцесса еще долго вглядывалась в неспешно разгорающееся утро за окном. Постепенно ото сна просыпался мир вокруг. То тут, то там раздавались петушиные крики, что оповещали о начале нового дня в северной деревне. Небо за окном медленно наливалось сочным багряным оттенком, стирая с себя опостылевший серый. Несмотря на то, что она обожала рассвет так же, как и закат, сейчас Йолинь не испытывала ничего, кроме гнетущей пустоты внутри. Нежная кожа ее губ горела, словно по ним провели каленым металлом. Сердце продолжало биться загнанной птицей. Помимо воли, чуть прикрыв глаза, она продолжала ощущать требовательные прикосновения мужских рук. И если первые мгновения своего пробуждения она испытывала удовольствие от того, что происходило с ней… с ними… то сейчас…

Боги! Ей так хотелось забыть все это. Забыть и не вспоминать, как страшный сон.

Она только недавно начала чувствовать себя… человеком, может быть. Хотя… скорее кем-то, кто не был бы родом из «сточной канавы». Она по частичкам собирала чувство собственного достоинства, осколки надежд, попытки принятия себя такой, какой она была, и всего, что с ней случилось. И всего один исполненный отвращения взгляд в тот самый момент, когда она была так уязвима, поддавшись доселе незнакомым порывам, сумел попасть точно в цель, разбивая все ее мнимое самообладание. И вот внутри снова эти чувства: презрение к самой себе, неприятие и ненависть к той, кем стала.

С силой сжав кулаки и прикрыв глаза, она прошептала сквозь стиснутые зубы:

– Ничтожество… какое же ты ничтожество, как же ненавижу тебя! – прошипела она по-аирски, так сильно сосредоточившись на собственных переживаниях, что не заметила, как за дверью в нерешительности замерла высокая фигура мужчины. Судя по тому, с какой силой сжались кисти рук уже у Рика, он прекрасно расслышал ее шепот. Неслышно он отвернулся от двери, за которой скрывалась их общая спальня, и решив, что вполне может обойтись и без объяснений с Этой Женщиной, отправился вниз к своим людям.