Чтение онлайн

Это, пожалуй, было худшим, что сотворил Танис. Когда он пригласил в императорский дворец дочерей из влиятельных семей, это казалось разумным ходом. Так можно было избежать мятежей со стороны их отцов и братьев. Но ведь маг не оставил их в покое! Он выбрал нескольких девушек, и Камит не знал, почему их. Он и не надеялся понять, он, воин и правитель, плохо разбирался в магии.

Одна за другой избранницы чародея проходили через тот кошмар, что Камит наблюдал перед собой сейчас. Не выжила ни одна. Но и те твари, которым они давали жизнь, тоже не задерживались на этом свете.

Сегодня что-то должно было пойти по-другому, Камит чувствовал это. Слишком долго сопротивлялась смерти роженица, слишком алчным стал блеск в глазах Таниса.

— Этот силен, — тихо сказал маг. — Он может остаться.

— Это ведь твое дитя, не так ли? — спросил Камит.

— Конечно.

— Но почему… почему происходит так?

— Потому что так должно быть.

Без магии тут не обошлось. Ни одна из женщин не вынашивала ребенка столько, сколько положено природой. Про эти чудовищные роды и говорить не стоило! Камит уже боялся младенца, которого доставали из надрезанного живота.

Да и целительницам приходилось непросто. Однако сейчас во дворце остались лишь самые стойкие из них, остальные давно были мертвы. Поэтому свою работу они выполняли молча, некоторые плакали, но и те действовали спокойно и решительно.

Они освободили младенца из утробы матери, перевязали пуповину, опустили в купель с теплой водой, чтобы смыть кровь. За их спинами Камит не видел то, что родилось из мертвого тела. Но он слышал, что младенец не плачет, а будто… шипит? Хотя ему, должно быть, показалось из-за причитаний повитух.

Когда подготовка была закончена, старшая из целительниц поднесла ребенка к магу и правителю. Ее руки заметно дрожали. Теперь, когда Камит наконец увидел ребенка, он понял, почему.

Это существо было человеческим младенцем лишь наполовину. На его нежной розоватой коже уже проглядывали редкие полоски светлой чешуи. Особенно много ее было на руках от локтя и ногах ниже колена. Ступни и ладони ребенка напоминали лапы ящерицы, измененные так, чтобы на них сформировались человеческие пальцы. Каждый из этих пальчиков, совсем крошечных, завершался когтем, пока еще мягким, но Камит догадывался, что это долго не продлится. У младенца рос длинный хвост, снова напоминавший о ящерице, а глаза были непроницаемо черными, без видимых радужек и зрачков.

— Великие боги… — прошептал Камит. — Что ты сделал?

— Чудо, — сдержанно улыбнулся Танис. — Выжил один из десяти — пока, но это только начало. Кажется, я понял, какие матери нужны, чтобы дитя родилось сильным и способным выжить. Думаю, скоро у него появятся братья и сестры.

— Для чего это все?

— Для победы, разумеется. Все ради победы.

Младенец зашипел, глядя на Таниса. Теперь Камит точно знал, что ему не почудилось, это существо не умело плакать так, как плачут человеческие дети. Оно было голодным, но не могло уже получить молока из тела матери, почувствовать ее тепло. Его мать была мертва.

Таниса это не волновало. Он снова передал младенца целительнице, достал из-за пояса кинжал и осторожно провел им по своей руке. Кровь из небольшого пореза тонким ручьем потекла в приоткрытый рот ребенка, и нечеловеческое дитя пило ее жадно, почти хищно.

— Что за победа достигается через такое? — не выдержал Камит, с ужасом глядя на существо.

— Та, о которой я говорил тебе. Новая власть, новый порядок в этом мире. За такое платят большую цену, я предупреждал тебя, и не говори мне, что ты хочешь отступить.

В светло-голубых глазах Таниса мелькнул гнев. Камит понял, что подошел к опасной черте, и поспешил оправдаться:

— Нет, конечно, я просто удивлен!

— Чем же?

— Тем, что ты заколдовал собственного ребенка…

— Заколдовал? — рассмеялся Танис. — Забавно! Не обижайся, друг мой, но твое магическое невежество порой поражает. Я не заколдовывал это дитя. Оно родилось таким, каким и должно было. Можешь считать это чудом природы.

— Но ведь это не человек!

Маг повернулся к нему, заглянул в глаза правителю и усмехнулся:

— Так ведь и я не из вашего рода. Теперь это уже не важно. Новая империя будет принадлежать всем.

Это была последняя спокойная ночь для них. Кирин старался думать только о шатре деревьев, защищавших их от посторонних глаз, о теплом пламени костра, о звездах, сияющих у них над головой. Если сосредоточиться на этом и не смотреть вправо, можно подумать, что их поездка — лишь безобидная прогулка, путешествие из одной провинции в другую.

Потому что справа уже виднелся горный хребет, обозначавший границу Мертвых земель. Темное место, забытое богами, куда предки Кирина много столетий назад согнали всех чудовищ, не дававших покоя людям. Их благородный поступок не только создал единую империю, но и отрезал ее от остального мира.

С трех сторон Рена была окружена водой. Корабли много раз уходили к горизонту в поисках новых земель, но или возвращались ни с чем, или не возвращались вовсе. А наземная граница была запечатана долиной, полной монстров. Кирин с детства боялся этого места, потому что именно оно было пристанищем зла во всех сказках, что рассказывали ему няньки. Тогда ему казалось, что он умрет прежде, чем доберется до гор, от одного лишь страха.

Но его жизнь давно уже шла не так, как ему пророчили. Он, третий сын императора, не имел права даже мечтать о троне. Чтобы он не попытался отнять корону силой, его с детства воспитывали вдали от оружия и охоты, не учили боевым искусствам, заставляли все свободное время, которого у принца хватало, уделять развлечениям. Он был уверен, что так будет всегда. У него были сильный отец и два брата, способные править страной много лет, его уже обручили с прекрасной аристократкой, он готовился к свадьбе.

А потом все разлетелось на мелкие осколки. Началась война, и он лишь чудом успел сбежать из захваченного дворца. Он остался совсем один, слабый, не приспособленный к жизни. За ним всегда ухаживали, он не умел заботиться о себе сам. Как он должен был выжить, да еще и восстановить честь семьи?

Кирин был уверен, что у него ничего не получится. Поэтому он решил сам выбрать, какой будет его смерть, больше ему ничего не оставалось. Он добрался до старого императорского дворца, покинутого сто пятьдесят лет назад по приказу его предка, императора Торема, и собирался покончить с собой.