Чтение онлайн

Смотр проходил на ристалище ставки. Посмотреть на потешное сражение прибыли до тысячи дарпольцев, и втрое больше зрителей приехало из кочевий. Ратай настоял, чтобы его юницы изготовились как можно дальше от посторонних глаз, поэтому специально выделенные смотрители отправились к ним, чтобы проверить, нет ли там чего острого и чересчур увесистого, от чего не спасут никакие смягчающие накладки. Только чтобы щиты, копья с обёрнутыми тряпками наконечниками и палки вместо мечей и булав.

С ними увязался и Корней. Вернулся, ухмыляясь во весь рот.

— Сейчас девки вам покажут! — по-хазарски крикнул юнцам.

Те уже стояли сомкнутым строем: 5 шеренг по 20 человек, выставив три ряда пик по 3, 4, и 5 аршин [4] длиной, что на выходе образовывали непреодолимый колючий ёж.

Вдали стронулась с места и девичья сотня, трусцой направилась к противнику.

По мере их приближения стали бросаться в глаза некоторые отличия: вместо больших щитов щиты малые локтевые, короткие копья лишь по краям колонны, а в середине как бы совсем без копий и пик. Обмотанные войлоком торсы делали девушек похожими на речных головастиков, только на двух ножках. Смех побежал по рядам зрителей: то, что на юнцах смотрелось почти нормально, юницам совсем не прощалось. Наконец их колонна достигла края ристалища и остановилась чуть квадратом 10 на 10 человек, ожидая начала схватки. Главный распорядитель вопросительно посмотрел на князя. Дарник против особого построения юниц не возражал. Распорядитель крикнул одним и другим, готовы ли они. Обе сотни были готовы.

Зазвучала хемодская труба, и вперёд мелким шагом, чтобы сохранять ровность строя, двинулись парни. А квадрат девушек стал преображаться в острый клин. Никто не понимал, что они задумали, пока к наконечнику клина не начали выдвигаться длиннющие, в 8 аршин, пики, которые до этого скрытно несли в опущенных руках по шесть-семь девушек. Всего таких пик было восемь, и, когда они полностью выдвинулись, их наконечники оказались вдвое длиннее пик мальчишеского ежа. Приблизившись к парням на двадцать шагов, сто юниц заорали-завизжали невыносимым женским ором и бегом со своими великаньими пиками бросились на ребят. От чего именно те дрогнули: от крика или направленных таранов — было непонятно, только непоколебимый строй радимских выучеников в мгновение разлетелся по сторонам от клина. Но это было ещё не всё. Бросив свои тараны, девушки взялись двумя руками (локтевой щит почти не мешал) за свои палки, которые у них были в полтора раза длиннее аршинных палок юнцов, и бешено закрутили их в воздухе, нанося удары по большим щитам и одним, и вторым концом своего оружия. Визгливый девичий ор не стихал, и парни продолжали дружно отступать под хохот и свист зрителей. Некоторые из ребят, правда, отступив за границы ристалища, стали собираться в отдельные ватажки, чтобы вернуться и оттеснить воительниц. Но для князя было уже достаточно. Он махнул рукой, и звук трубы дал сигнал к окончанию сражения. Горячность поединка тут же утихла. Дарник не поленился подойти к юницам, чтобы поздравить их с заслуженной победой.

— Всё, принимаю вашу сотню даже не в войско, а в свою каганскую хоругвь!

За весёлым зрелищем не сразу обратили внимание на начало наводнения. Сначала подхватились те, кто сидел на земле ближе к реке, потом пошёл плеск от многих ног в других местах, и следом поднялся крик на трёх-четырёх языках:

— Вода!.. Река!.. Потоп!..

Светило почти летнее солнце, снег оставался лишь в глубоких ямах, речной лёд плыл одиночными мелкими островками, а вода в Яике тем не менее медленно, но неотвратимо поднималась и захватывала всё вокруг. Ставке что — она на холме, а вот Дарполь?!

— Распоряжайся здесь! — приказал Дарник Калчу и с конными и пешими дарпольцами устремился в город, благо до него от ристалища было не больше двух вёрст.

Всё время думали и готовились к разливу реки, а на деле оказались готовы очень слабо. Вместо того чтобы угонять скотину дальше от реки, половина пастухов направила её прямо в город, туда же мчалась и толпа зрителей с ристалища.

— Юрты и палатки собирать и увозить! — сердитым голосом ревел Дарник. — Всю скотину вверх на сухое! Сперва овец и свиней! Коров и лошадей потом!

По словенской привычке часть припасов хранилась в крытых ямах, теперь это всё тоже надо было спешно доставать и куда-то девать. Многие тащили вещи и из домов, вдруг испугавшись, что вода и дома затопит.

Когда первая суета более-менее улеглась, князь поднялся на сторожевую вышку. Зрелище открывалось захватывающее. Как хемодцы и говорили, русло реки расширилось на две-три версты. Но обозначились и взгорки, ранее совсем неприметные, так в центре Петли получился круглый островок на целое стрелище в поперечнике. А в самом Дарполе северный край совсем не затопило, зато в южной половине, несмотря на земляной вал, люди и лошади ходили по колено в воде, а в отдельных местах погружались в неё и по пояс. К счастью, на этом уровне половодье вокруг Дарполя и остановилось. Серьёзно пострадала наружная часть города: Кутигурский посад, ипподром-ристалище, Торжище с купеческими дворищами, начатые постройки в Петле. Сильно беспокоил Затон. Повезло, что все суда там, включая трофейную хемодскую лодию, были загодя надёжно закреплены, и лишь две лодки-долблёнки оказались сорваны со своих привязей, одну удалось позже найти и вернуть, а вторую плывущие деревья превратили в груду обломков. Ставка, находясь на возвышенности, вообще не пострадала, вода остановилась у её восточных рогаток.

Теперь оставалось лишь сидеть и ждать, пока вода сама спадёт, и ездить на коне по побережью, отмечая места для будущих «сухих» дворищ. Понятны стали и остатки селищ, брошенных прежними жителями в речных тугаях, где все дома были на сваях. Видимо, самим придётся либо делать под жильё хорошую подсыпку земли, либо осваивать свайное строительство. Через три дня Яик вошёл в своё прежнее русло, явив на обозрение немало озёрец, новых речных рукавов и целые горы принесённых течением деревьев и кустов.

На время позабыты были даже боевые занятия — все, включая обитателей ставки, принялись за большие земляные работы: кто готовил к посеву пашни, кто завозил в город и предместья землю, кто копал рвы и канавы, дабы отвести речную воду как можно дальше от реки и обеспечить Дарполь дополнительными пашнями и лугами.

Князь же изо всех сил рвался в море. Первый же заплыв по реке биремы, названной «Милида», показал, что не всё в ней как надо: большой крен на левый бок, не все вёсла нужной длины, кое-где есть протечка воды, паруса не по размеру.

Впрочем, трудности не столько смущали, сколько бодрили. В трюме по-новому укладывался балласт, менялись вёсла, конопатились борта, разбирались с оснасткой обеих мачт, уверенно хозяйничал на верхней палубе Ратай, устанавливая свои камнемёты.

— Сколько ещё ждать?! — разорялся на Никанора и всех, кто подворачивался под руку, Рыбья Кровь. — Повешу, если через пять дней не будет готово!

— А мне нужно шесть, иначе двух камнемётов точно недосчитаешься, — совсем не пугался его окрика Второй После Князя. — Гоняй лучше плотников — не меня.

К сожалению, как следует помечтать о морском плаванье Дарнику удалось лишь первых три дня. На четвёртый в Дарполь прибыло новое кятское посольство, на этот раз уже именно к яицкому князю, с самым отчаянным воплем:

— Наши семьи тронулись в путь, но нас преследует войско эмира Анвара. Спаси нас, князь Дарник!

С посольством был один из пяти дарпольских соглядатаев, что два месяца назад отправился в Кят с ирбенскими рахдонитами, он рассказал всё более толково и подробно.

Две тысячи согдийских семей, не дождавшись ответа из Хазарии, но многое узнав о князе Дарнике через рахдонитов и «степное ухо», действительно вышли из Кята и направились по старой караванной дороге в сторону Яика. Через три дня их догнал, чтобы вернуть назад, отряд кятского эмира в пятьсот конников. Переселенцы возвращаться наотрез отказались. Казнь десятка их вождей ничего не дала, захват двух сотен детей — тоже, кятцы были непреклонны в своём желании покинуть эмират. Тащить же за собой силой упирающихся десять тысяч переселенцев с их повозками и скотом — на это просто не хватало охранников. Каждую ночь сотни пленников разбегались по пустыне, так что потом их только собирать приходилось по полдня. Устраивать резню арабскому воеводе было строго запрещено, и, промучившись несколько дней, он плюнул на это дело и повёл свой отряд назад в Кят, отпустил даже захваченных детей. Но никто не сомневался, что просто так магометане от них не отступят: пошлют отряд побольше с цепями и верёвками и обязательно постараются всех вернуть обратно, дабы это не послужило заразительным примером другим хорезмийцам.

— А что за люди ваши переселенцы? — спрашивал Дарник у послов.

— Учёные и ремесленники, — отвечал ему Хосрой, главный посол, худой сорокалетний согдиец с прищуренными глазами.

— А разве магометанам они самим не нужны?

Послы молчали, не зная, как отвечать на этот, по их мнению, нелепый вопрос.

— Я бедных и слабых людей не люблю и никогда им не помогаю, — князь решил зайти с другого бока.

— Мы готовы заплатить за твою помощь, — посмотрев на своих сотоварищей, сказал главный посол.