Чтение онлайн

– А что? Ты в этих философствованиях не разглядела описание причины, по которым Антарктиде нельзя сливать тайных знаний форгерийским некромагам?

Гиа поморщилась.

– Я бросила где-то на второй или третьей главе: такая муть самодовольная!

Старик хмыкнул, а затем наконец вновь обхватил губами сигаретный фильтр и чиркнул зажигалкой. Исход такого действия был немного предсказуем и вскорости на стене рядом с мусоркой появилась ещё одна чёрная отметина, ждущая ремонта.

Традиционно пана Маллоя это ничуть не смутило, и он продолжил разговор, как ни в чём ни бывало.

– Самодовольства там много, но ты бы прислушалась к тому, что тебе старшие, имеющие доступ к тайным знаниям, втирают. Антарктидяне не просто так отказываются от идеи учить шляхту за пределами Южного Полюса. Не из-за обиды, что их в двести лет погнали в резервацию – хотя исключать подобное нельзя – но из-за того, что особо продвинутые магические формулы могут серьёзно навредить миру, если окажутся в руках у людей, не имеющих достаточного гуманитарного прогресса.

Илега задумчиво кивнула.

– Но разве у вас там не либеральная утопия?

– Либертарианская. Либертарианская утопия, – поправил её некромаг. – А что?

По хитрому взгляду серых глаз было видно: он отлично понимает, к чему клонит собеседница. Просто хочет услышать это из её уст. И он не думает давать даже минимальных подсказок.

– Не важно! – отмахнулась горничная. – Это ведь та, которая, по сути, анархия, верно? Нет государства, которое следит за исполнением закона. То есть, каждый делает, что хочет?

– Если сильно упрощать, то да. “Каждый творит, чего хотит”. Хотя, конечно, совсем без надзора оно не обходится. Но у нас там такой народ, что попытка применить к нему любые меры пресечения может окончиться опустыниванием Амазонии. Поэтому уж лучше как-то на доверии, – он усмехнулся. – Представляю, как оно звучит в вашем социуме, который, потеряет минимальную функциональность, если убрать из него полицию и пенитенциарные учреждения.

Гиацинт закатила глаза, а вот Илега отнеслась к сказанному со всей серьёзностью.

– Иными словами, нет законов, есть предписания. И если кто-то пожелает слить продвинутые магические техники “отсталому люду”, никто ему не помешает? Просто пальчиком погрозят, и всё?

Улыбка некромага стала широкой. Возможно даже чересчур. Это была самая граница того, как широко может улыбаться человеческое существо.

– А ты шаришь.

Мозг, который доселе беспокоил девушку своим отсутствием, вдруг решил заболеть. Только появился в черепушке, как уже перетрудился, бедняжечка.

– А есть кто из антарктидян, кто трудится над вопросом чтения и перезаписи чужих мыслей?

– Сколько угодно! – нарочито беспечно взмахнул рукой собеседник. – Думаю, минут десять наедине с поисковиком выдаст тебе не менее трёх десятков имён и не менее полутора десятков фамилий.

Васильковые глаза внимательно следили за малейшими особенностями мимики пана Маллоя. Всего за несколько секунд пофигистичный, но безобидный с виду старичок обратился в жестокого трикстера, несколько отстранённо, но с азартом наблюдающего за суетой простых смертных.

Он не мог просто так сделать акцент на том, что имён больше, чем фамилий.

– Эти исследования стали семейным делом?

– Это так удивительно?

Как он умудрился улыбнуться ещё шире?

– Это верный признак того, что исследователи решили замкнуться в себе. В своём клане.

– Ну, да.

Ещё шире? Как так-то? Как это лицо вообще не треснуло от такого напряжения?

Жуть-то какая! И ещё хорошо, что пан Маллой ничуть не угрожает маленькой скромной любимой горничной богини. Кажется, он её даже симпатизирует.

Нет, не кажется! Он и правда так выражает симпатию.

– А вы можете назвать эти фамилии? Среди них есть богемийские? Те, которые не пускают в свои исследования никого со стороны?

– Разумеется, есть, но ты же не думаешь, что я сейчас возьму и за тебя всю работу сделаю? Я пришёл сюда помогать молодому поколению, а не сопли вам подтирать! Я прикрою в сложной ситуации, не дам упасть, но не более. Если вам так будет проще, считайте, что у меня на первом месте работа по заданию ячейки, а не возня с детским садом. Поэтому я очень занят и на любую попытку отвлечь меня буду реагировать злым гавканьем.

– Ячейки? – не поняла Илега.

– Ковен, если по-вашему. Вы бы назвали это “ковен”.

Горничная опустила взгляд в пол и задумалась. Затем она собралась с мыслями и вновь посмотрела в глаза старику.

– Это ведь Лотарингские, верно? Фамилия антарктидян, исследующих влияние на мысли других людей – Лотаринские? Богемийцы, которые не пускают в свою… э-э-э… ячейку никого, кто в этой семейке не состоял бы?

Мужчина пожал плечами и развёл руками.

– Я могу тебе гарантировать, что король не получал никакой помощи с Южного Полюса. Он вообще с предками в контрах.

Илега кивнула.

– Ясно… как я и думала.

Секундой позже горничная поймала задумчивый взгляд Гиацинт.

– Ты подозреваешь…

Горничная поспешила приложить палец к губам.

– Тут итак было чересчур много сказано вслух. Храм, конечно, место достаточно безопасное, но мало ли? Об подобном лучше тебе поговорить с братом и со слечной Каппек. Но это имеет смысл: Ганнибал – специалист не в той сфере. Он мастер конструктов. Более того – древний мастер. Ему приходится спешно натягивать современные достижения на свои прежние навыки. А имитация магии подменышей – штука очень сложная даже для антарктидян.

Гиа подозрительно прищурилась.

– А та, о ком я думаю, совсем недавно получила от ворот поворот, когда предлагала породниться богине.

Илега хмыкнула.

– С такими магическими техниками… я бы не была уверена, что ответ окончательный, – остроносая попаданка поджала губы. – Выходит, те визиты – не простое проявление вежливости. Ладно, всё вышесказанное – задачки для ваших умных голов. Интриги-политика-магуйство – на вас оставлю. На вас. На вас!

Старик и его внучка разом рассмеялись, глядя на то, как русовласка активно жестикулирует, делая вид, что руками вытягивает мысли из головы и бросается ими в окружающих.