Чтение онлайн

Говорят, что своя ноша не тянет, как по мне, это полная глупость. На мне сейчас, кроме моей снаряги, что весит порядка килограмм тридцати-сорока, еще четыре короба патронов калибром двенадцать и семь, каждый из них весит почти восемь килограмм, плюс сам «Корд» на сошках — это еще двадцать пять минимум. И все это я тащу по сугробам, и сразу же не пойдешь в убежище, пришлось еще немного петлять, дабы запутать следы, и только после этого вернуться обратно.

Бегунок не спал и сидел весь на нервах в ожидании меня, и когда я, передав ему всю снарягу, спустился сам, он, мягко говоря, охренел от моего вида. Это точно, вид у меня был тот еще, вся одежда сверху донизу была залита кровью и вся дырявая, словно решето.

Снимая с себя бушлат, ватники и штаны, я слышал, как с меня на бетонный пол начали со звоном осыпаться куски свинца, завязшие в моей одежде. Бегунок сейчас находился в смешанном состоянии между восторгом и паникой. Он, разумеется, начал засыпать меня большим количеством вопросов, я же, переведя дух, уселся на свой спальник и, налив себе кружку кофе, рассказал ему все о своей вылазке.

— Макс, я раньше считал себя крутым и безбашенным парнем, но до тебя мне очень и очень далеко. То, что ты сделал, это настоящее безумие! Да за всю свою жизнь я не слышал, чтобы хоть кто-то и десятка адептов убил. А то, что мы с тобой сделали за эти дни, это просто невероятно. А еще наверняка это их очень сильно разозлит. — высказал свое мнение мой напарник.

— Разозлит и еще как, в этом я с тобой полностью согласен. Я вот тут о чем подумал, мы, конечно же, молодцы, и изначально я только и думал о том, чтобы всего себя посвятить уничтожению братства, но мои планы несколько изменились. Я вот что предлагаю, из разговоров адептов я понял, что они откопали метро. И нам следует туда наведаться, осмотримся, что там да как, после чего отправимся обратно. Что думаешь?

— Это хорошая мысль, когда пойдем?

— Завтра и пойдем, а сейчас нужно передохнуть. — ответил я и одним большим глотком допил кофе.

Согнав Акеллу со своего спальника, я с удовольствием улегся на спальном месте и, накрывшись с головой, тут же провалился в сон. Спал я вполне крепко и сладко, спал бы и дальше, но Бегунок разбудил меня со словами, что нам пора собираться.

Надолго спускаться в метро я не планировал, максимум сутки, так что пойдем мы туда налегке, но запасные сумки все же возьмем с собой, а то мало ли, вдруг найдем чего полезного, хоть я и не сильно на это рассчитываю. Плотно позавтракав, мы проверили все снаряжение, я усадил волчонка в свой рюкзак, и мы отправились к нашей точке для разведки.

Оказавшись на улице, я почувствовал, что там стало значительно теплее и появились порывы ветра, а это значит, что, скорее всего, скоро начнется метель или снегопад. Поднявшись на все тот же девятый этаж сохранившейся высотки, мы осмотрели место, где был расположен вход в метро, и да, адептов там не было, ни рабочих, ни охраны, ведь всех их я вчера отправил к праотцам. Бдительность все же терять не стоило, и мы с осторожностью отправились к месту раскопок. Подгоняемые ветром, мы шли по разрушенному городу, уверенно шагая по натоптанной патрулями адептов тропинке. Всматриваясь в каждый след, ведущий в сторону, я искал засады врага, все же я не везде вчера побывал. Но, к нашему счастью, на протяжении всего маршрута мы так и не встретили ни одного адепта. Вообще складывалось впечатление, что в этом мертвом городе из живых остались только мы трое.

Добравшись до места раскопок, мы осторожно обошли его со всех сторон и осмотрелись по сторонам. Тут, как и везде, царила тишина и спокойствие. Вход в метро выглядел как темная пещера, ведущая в недра земли, ни ловушек, ни заграждений не было, только подпорки из бревен, чтобы конструкция не обрушилась.

— Макс, а это не опасно? — неуверенным голосом спросил у меня Бегунок, глядя в темноту пещеры.

— Что именно? — уточнил я.

— Ну идти туда? Там могут быть зомби? А может это все рухнуть и похоронить нас там заживо? Может, ну его нахрен, просто вернемся обратно?

— Не знаю. — пожав плечами, ответил я, — А ты представляешь, сколько там всего ценного могло остаться? — подогрел я его интерес.

По лицу напарника тут же пробежала полная гамма эмоций, от неуверенности до жадности, и последняя, разумеется, победила. Все же Бегунок есть Бегунок, и жажда наживы у него пока на первом месте.

— Ай, пропади все пропадом! Пошли уже! — махнул рукой парень и, включив свой фонарик, вошел в пещеру.

Пещера, а иначе даже и не скажешь. Мы спускались вниз по темному тоннелю, и я даже начал сомневаться, а точно ли это метро? Но пройдя метров пятьдесят, внимательно вглядываясь в стены и потолок, мы вошли в широкий зал, пол которого был выложен мраморными плитами. Перед нами стояли покрытые большим слоем пыли и паутины турникеты, по сторонам я увидел два искореженных банкомата, закрытые решетками окна с надписью «КАССА». А на стене большими красивыми буквами было написано «Заельцовская». Насколько я помню, это конечная станция, и находится она на площади Калинина. А это далеко не окраины города, это получается такой огромный кусок города уже просто превратился в холмистый лес, где мы ночевали в первый день с Бегунком.

— Давай спустимся вниз. — махнул я Бегунку, и мы двинулись дальше.

Эскалаторы тут были небольшими, так что рядом была еще и лестница. Я указал напарнику, что лучше идти по ней, что ступени эскалаторов могут оборваться, и он провалится вниз.

— А это что вообще такое? — указал Бегунок на эскалаторы, — Зачем тут три лестницы?

— Эти лестницы двигались, просто встаешь на ступеньку, и она тебя сама поднимает или опускает. — пояснил я.

— Ого, ну и ленивыми же был раньше народ. — ухмыльнулся парень.

Спустившись вниз, мы оказались на большой платформе, и запах здесь царил неприятный, даже сложно его описать. Запах тлена, боли, смерти и страданий, никак не иначе. Глядя на все это в свете фонаря, в голову пришла ассоциация с картиной Верещагина, та, что с горой черепов, «Апофеоз войны», если не ошибаюсь. Все, абсолютно все было усеяно черепами и костями людей и не только. Некоторые черепа отличались от человеческих, и в них проглядывались силуэты тех самых зомби-охотников и зомби-рыцарей. Один тоннель уходящий в сторону следующей станции был обвален. На путях же стояли два искореженных поезда, часть окон была выбита, и стеклянные крошки были рассыпаны по полу. Стены вагонов были измазаны уже давно засохшей и частично осыпавшейся кровью, и так же все было буквально усеяно костями. Бегунок с ужасом наблюдал за всем, что тут находилось.

— Это же сколько людей тут было? — прошептал он.

— Тысячи, и так, скорее всего, на каждой станции. — ответил я.

— И много тут таких станций?

— Ну тут всего две ветки, станций десять-двенадцать наберется, страшно подумать, что в Московском метро творится.

— А там больше станций?

— Гораздо больше, почти четыреста, но это официально, по факту я думаю, что гораздо больше.

— Охренеть можно! — удивился Бегунок.

Свыкнувшись с количеством костей и ощущением того, что мы вошли скорее не в метро, а в склеп, мы принялись разгребать кости и искать что-нибудь полезное. И определенные успехи были, мы нашли сигареты, несколько пакетов с молотым кофе, планшетов и телефонов тут было немерено, но, разумеется, ничего из них работать, скорее всего, не будет, но тем не менее Бегунок набил ими почти полный рюкзак. Облазив всю станцию, я предложил ему пройти по тоннелю до следующей и осмотреться там. Напарник идею полностью поддержал, и мы двинулись к станции «Гагаринская». По пути я рассказал Бегунку про то, кто такой Гагарин и почему в его честь назвали эту станцию. Но ожидаемого отклика я не получил, парню было глубоко наплевать на космос, в его глазах я сейчас видел только жажду наживы.

Все тоннели также были наполнены останками, и никакой живой активности я не видел. Только сквозняк напевал нам жуткие мелодии, словно мертвые обращались к нам. Надо отдать должное инженерам, которые проектировали данные тоннели, да и метро в целом. Да, оно, разумеется, сразу же рассматривалось как бомбоубежище, и оно выдержало бомбардировку города, и даже спустя столько лет ничего не разрушилось.

На «Гагаринской» было все то же самое, огромное количество костей, немного полезных, теперь уже можно сказать «артефактов», и все на этом, даже как-то обидно стало.