Чтение онлайн

На самом деле мы еще легко отделались, потеря рюкзака с провиантом конечно неприятно, но вот если бы мы потеряли рюкзак с патронами и гранатами, то это была бы настоящая трагедия, а если бы вообще камеру утопили, то это уже была бы глобальная катастрофа.

Есть хотелось неимоверно, Ак двигался принюхиваясь к каждой ветку и кусту в надежде взять след, но все было напрасно. Этот берег значительно отличался от того с которого мы приплыли. Самое главное отличие — это то, что лес здесь лиственный, преимущественно в нем росли березы и осины. Рельеф же был куда сложнее, ухаб на ухабе, яма на яме. Это или кто-то специально копал, или же последствия массированного артобстрела.

Предвидя сегодня голодовку я остановился у малинового кустарника и наломал веток, хоть чаю малинового заварить получится. В лесу царила полнейшая тишина: ни пения птиц, ни каких-либо других звуков животных. Только шелест листьев от легкого ветерка и звуки журчания реки.

— А ну-ка, хлопцы, руки в гору и замерли на месте, а то шмальну, мало не покажется! — раздался мужской, старческий, хриплый голос нарушающий тишину.

Мы разумеется замерли на месте, Ак оскалил зубы и ощетинился принюхиваясь к воздуху.

— И барбоса своего угомоните, а то я ему пулю между глаз пущу!

— Тише, отец, не буянь! Мы простые путники и никому зла не желаем. Нам бы просто пройти мимо, а если у тебя найдется еда, то мы бы поторговали с тобой, думаю, нам найдется чего тебе предложить. — дружелюбно обратился я к местному партизану.

— Ага, как же, знаю я вашего брата, все такие мирные по началу, а потом раз и нападаете сразу. Воротайтесь туда, откуда пришли и тогда живыми уйдете, я тут не один! — пригрозил нам старик.

— Нет, отец, так не пойдет, мы и так уже еле-еле ноги волочим, вон реку только переплыли. Раз следишь за нами, так следи, мы дальше проедем и покинем твои владения. — решил настоять я.

— А куда же ты едешь, мил человек? — с интересом спросил старик.

— На север я еду, ищу кое-кого. — честно ответил я.

— И кого же ты ищешь? Места то у нас тут не шибко людные.

— Ну, у вас его вроде бы как хозяином тайги кличут. Слышал о таком?

— Слыхивал, как же не знать про него. Ты сказал у нас его так кличут, а у вас?

— Мой друг Юрка его Фрэнком нарек. — все так же честно ответил я.

— Прямо-таки друг? Брешешь! — недовольно фыркнул старик, что навело меня на мысли, что он с ним знаком.

— Да вот те крест! — возмутился я.

— А тебя то как звать, раз такое дело?

— Меня Макс или Максим, как тебе больше равится.

— Климов? — уточнил старик и от неожиданности по моей спине аж муражки пробежали.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Откуда надо! Порежь ладонь, чтобы я видел и протяни ее вперед! — скомандовал старик.

Я понял, чего он хочет, сделал как он и попросил.

— Ох и чудны твои дела, господи. — послышалось из-за кустов и к нам наряженный в кикимору вышел пожилой старик с СВД в руках.

Акелла чуть не кинулся на него, но я тут же успокоил волчонка.

— Не рычи, волчара! Я поболее тебя в лесу живу и знаю, как свой запах спрятать. — обратился старик с Акелле.

Сколько лет было старику сложно сказать, седые лохматые волосы и такая же неопрятная борода. Но даже через маскхалат проглядывалась его стать, дед далеко не слабый.

— Так откуда ты меня знаешь? — спросил я у него.

— Так Фрэнк то мне и рассказывал. Пойдемте, я вас накормлю, да ночлег вам устрою, друзья Фрэнка — мои друзья. Меня кстати все Макарычем кличут. А там и поговорим. — по свойски обратился ко мне старик.

— Не понял, то стрелять нас хотел, а теперь в гости зазываешь, стоило про какого-то Фрэнка сказать, так каждый может сказать, что знаком с ним, а может и реально знаком и вред тебе причинить может. — с недоверием высказался Герасим.

— Мил человек, будь ты не чист сердцем, то при встрече с Фрэнком уже бы давно умер, он злых людей в живых не оставляет, ни душегубов, ни людоедов! А про Максима Климова у нас вся деревня знает, всеми любимая легенда. — пояснил Макарыч.

— Так может мы самозванцы? — все никак не унимался Бегунок.

— Дурная же ты голова! Ты много людей знаешь, которых зовут Максим Климов, который знает не то, что имя Фрэнка, а даже того, кто его ему дал, а еще раны все прямо на глазах залечивает? — нахмурив свои пышные, седые брови спросил старик.

— Ну нет. — пожал плечами мой напарник.

— Вот именно, его имя знают единицы, а то, кто его так назвал и того меньше, а про Максима я вообще молчу! Недоверчивый еще какой, про акул ты вот кому-то поверил, а мне старому больному человеку нет, паникер хренов! — отмахнулся старик и пошел перед нами.

— Хлопцы, снимаемся, айда домой! — крикнул он куда-то в лес и мы услышали треск кустов и суету.

— Макарыч, вы за нами с самой реки следите? — уточнил я.

— А как же, твой напарник так орал, что всю дичь в округе перепугал. Нынче люди редко в наших краях бывают, лет так двадцать назад в последний раз приходили, но больно злыми были, так что тут они и лежат до сих пор. — пояснил Макарыч.

Через полтора часа мы вышли к деревне, и я ахнул от удивления.

Солнце уже зашло за горизонт, и на улице начались сумерки. Пока мы приближались к деревне к шествию присоединились еще четыре человека: два взрослых мужчины лет так сорока и два подростка лет пятнадцати. Все они были так же наряжены в маскировочные халаты и вооружены снайперскими винтовками, по ним сразу было видно, что это хорошо обученные и натренированные бойцы. Вся четверка с интересом разглядывала именно меня, не обращая внимания на Бегунка и Акеллу, даже неловко как-то стало. Причиной всему, разумеется, были сотни разных историй, которые рассказывал Фрэнк, но об этом чуть позже.

По натоптанной тропинке мы вышли из леса и сразу же уперлись в аккуратно сложенный бревенчатый забор высотой около пяти метров, по верху которого в несколько рядов шла аккуратно уложенная «Егоза». Я впервые вижу в этом времени сохранившуюся колючую проволоку. Рядом с воротами, в стороне чуть правее, сразу за пышным деревцем рябины стояла маленькая караулка. В ней нельзя ни сесть, ни лечь, а только укрыться от дождя и ветра в непогоду. Что так же было необычно для этого времени.

— Семь! — раздалось из будки, и послышался звук передернутого затвора.