Чтение онлайн

— Я всё ещё не верю, что ты — та самая страшная Лешая, о которой столько говорят. Разве может быть аватарой самого грозного врага человечества такая трогательная лапочка?

Синеглазка только и успела одарить Фортуну тёплым взглядом, как в беседу девушек вмешался Виктор. Он шёл по правую сторону от пары Брони и Ёлко, привычно уткнувшись носом в небольшую бумажную книжицу в строгом чёрном переплёте. Мрачный минималистичный дизайн. Эта книга была идеальным отображением подчёркнуто-аристократичного образа своего читателя.

— Отчего бы и нет? Дриадам, как и природе, свойственно притворяться слабыми, хрупкими, невинными. Однако бывали ли вы хоть раз на руинах городов? Видели ли вы цветы и травы, пробивающиеся сквозь камень? Доводилось ли вам узреть мох на стенах в подземельях, куда отродясь не пробивался солнечный свет? Насекомые, крысы, птицы… они выживают там, где умирает человек. Я бы хотел сказать «за исключением Антарктиды», но нет же! Даже там пингвины себя чувствуют заметно лучше, чем опытные некромаги!

— Склонна согласиться с Виком, — отметила Ёлко, и не думая отпускать локтя своей спутницы. — Я видела Броню в деле. И она, действительно, смогла пройти там, где другим было не дано.

В этот момент в беседу вмешался не самый сильный, но заметный порыв холодного ветра. Он не поднял в воздух снега, не сорвал ни с чьей головы шапки, лишь раскачал гирлянды сделав их свет куда менее ровным, более похожим на тот, что порождается пламенем факелов.

И вид болтающихся из стороны в сторону фонарей на толстых, но плохо заметных в тени, проводах, был куда как более близок сердцу асоциальной зануды Брони. Стоило поднять взор чуть выше, всего на пару метров, и вот, вся толпа куда-то пропала. Зато природа, будто бы иллюстрируя слова Вика, тут, как тут. Непоколебимые птицы, глухие к шуму многих человеческих голосов и щелчков затворов фотокамер, даже не подумали покинуть своих мест, несмотря на качку.

— То, как вы обсуждаете мои достоинства, восхваляете мою смелость и намекаете на опасность, ничуть меня не успокаивает, — обратилась девушка к сопровождающим, не опуская взора. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом?

— Давай, — тут же поддержала спутницу Ёлко. — Даркен проснулся.

Последняя реплика заставила синеглазку спуститься с небес на землю и устремить взгляд на сопровождающую её аналитика. Та уже успела неведома откуда достать мобильный и ловко стучала по его экрану большим пальцем той же руки, которой и удерживала гаджет.

— Быстро он, — удивилась Броня. — Значит, нам стоит ждать его на приёме?

Оживление в голосе хозяйки заставило встрепенуться сонную змеюку, что доселе мирно дремала за пазухой некромагички. Впрочем, осознав, что пробуждение не особо осмыслено, а за пределами тёплого укрытия всё ещё властвует молодой, но крайне амбициозный Декабрь, Роечка решила вновь отправиться в царство грёз, не забыв, при этом, устроиться поудобней.

— Отнюдь, — покачала головой Ёла. — Он сейчас собирает ковен для расследования деталей собственного исчезновения. Ты ведь не возражаешь, что я скинула Дарку детали твоего сегодняшнего выезда.

— Не возражаю… но зачем ему? — нахмурилась синеглазка. — Он думает, что его съел один из тех тараканов-мутантов?

— Нет, — отозвалась неформалка. — О предположительном наследии Сковронского босс сегодня только впервые услышит-прочитает. А вот граффити, что ты обнаружила в том подвале, уже попадалось на глаза нашему «номеру один».

— Всё чудесатей и чудесатей, — задумчиво произнесла Броня. — Это пересечение явно что-то значит, но сейчас у меня нет ни сил, ни желания думать, что именно. Завтра. Встретимся завтра? Возможно, если ты мне поведаешь историю того самого граффити, я смогу выйти на след нашего создателя чудовищ?

— Хорошо, — собеседница улыбнулась и на секунду оторвала взгляд от экрана мобильного. — Проведём немного времени в комфортной для тебя обстановке.

— Тогда запишите и меня! — бодро подняла руку вверх Фортуна. — Не хочу второй раз оставаться в стороне от заварушки! Необходимо этой ветренной челяди показать, на что способен род Штернберк!

— И род Злобек, — даже Вик оторвался от книжки. — Я во внутренний круг ковена не вхожу, но грех не упустить возможность проявить себя: если уж в рамках данного расследования мы не выясним, кто убил нашего сюзерена, так хоть найдём создателя мутантов. Оба варианта прекрасны. Только что… слечна Глашек, отпросите меня у руководителя практики: не думаю, что он сможет отказать самой Лешей.

— У-у-у-у, — надулась Гиацинт, всё это время топавшая рядышком, но не вмешивавшаяся в беседу, дабы не отвлекаться от попыток выполнить испытание: по ходу шествия по ковровой дорожке одарить абсолютно каждого встречного улыбкой, которую тот мог бы счесть адресованной лично ему. — Я бы и рада помочь, но днём у меня учёба. Ещё два курса до тех пор, когда интересная практика начнётся.

— Или не интересная, — Виктор вновь уткнулся носом в книгу. — Ей-Семеро, знали бы вы, слечна Маллой, насколько скучно работать в морге. Первые пару дней было, конечно, занятно, но, как оказалось, тела поступают не столь часто, а моей основной работой являлось гонять нерадивых юных особ, занятых на ведении баз данных и рутинных обзвонах. Не говоря уже о том, сколь сильно мне не нравится традиционная коронерская ряса.

— У меня брат — Дарк, а сестричка — Броня, — обиженно пробурчала Гиа. — С такими родичами я уж как-нибудь вляпаюсь в приключение.

— Не стоит, — покачала головой Лешая. — Приключения звучат, как нечто захватывающее и притягательное, только пока ты не становишься их главным действующим лицом. Затем оно обращается в парад опасностей, каждая из которых норовит если уж не тебя сломать, так уничтожить кого-то, кто находится рядом с тобой. Найти брешь в стене, которой ты огородилась от этого мира и навсегда лишить тебя чувства безопасности. Когда ты не знаешь, наступит ли «завтра», когда ты не уверена в том, как поступить правильно, и возможно ли это вообще… вот, что такое эти ваши хвалёные «приключения».

3.

— Время приключений!

Именно с таким криком возвестил о своём прибытии обитателей и персонал небольшого морга один молодой светловолосый дворянин.

Даркен Маллой был известным повесой и балагуром. И ему эта известность нравилась. Он любил быть в центре внимания, контролировать детали чужого восприятия, формировать ложные ожидания относительно своей персоны и разрушать их. И пусть окружающие считали юного некромага клоуном и шутом. Сколь бы презрительно о нём не отзывались, это не отменяло одного немаловажного факта.

Его боялись.

И ценность этого страха была намного выше, чем ценность страха перед Лешей. Легко вызывать оторопь, когда о тебе говорят, что ты являешься аватарой того божества, с которым за все века и тысячелетия так и не сумели справиться сами Семеро. Но попробуй, стань причиной ужаса в чужих глазах, когда тебя зовут нелепым прозвищем Картоший.

Но чем больше пренебрежение, тем сильней выбивает почву из под ног неожиданная опасность и прыть того, над кем ты самодовольно насмехался.