Чтение онлайн

— Что? — удивлённо распахнулись серые очи.

— Ну-у-у… формально в речах Брони не было ничего, за что её можно было бы прямо взять за пуговицу и потащить в суд по обвинению в измене, но сама суть обращения Лешей — это однозначное нарушение приказа короля, — пояснила Ёлко. — Есть вероятность, что наша зануда успела всё согласовать с принцессой, но слишком многое указывает на отсутствие одобрения всей этой затеи августейшей особой. В частности, сама обтекаемость формулиро…

— Тс-с-с-с, — прошипел многозначительно Даркен, а затем, когда убедился, что ёжик не будет продолжать вываливать на начальника потоки информации, задал самый важный из имевшихся в обойме вопросов. — Я что, спал?

— Э-эм-м… да? — недоверчиво спросила девушка. — Мне казалось, ты за этим забрался под одеяло и начал плющить свой светлый лик о подушку?

Даркен проморгался и чуть приподнял голову, чтобы оглядеть своё обиталище в поисках хоть какого-нибудь знака, указывающего на то, что с момента, когда он впервые зашёл сюда, прошло хоть сколько-нибудь времени.

К сожалению, минималистичный дизайн кельи не способствовал решению подобной задачи. Здесь в принципе было мало всего. Кровать, шкаф без дверей, одинокий стул, крашенные в неровный серый цвет стены без обоев, находящиеся друг к другу до клаустрофобичности близко. И полное отсутствие окон. Последний фактор вообще был нормой для зданий в промзонах, не рассчитанных на проживание человеческого существа.

— Я не об этом… — Даркен рассеянно потёр пальцами уголки глаз близь переносицы. — Уф… сколько я продрых?

— Чуть больше часа, — ответила ему Ёлко. — Если честно, мне так не хотелось тебя будить. Ты так сладко дрема-а-а-ал.

Последние слова были сказаны с той особенной нежностью, которая доступна исключительно женщинам. Лишь люди, чей геном не был осквернён Y-хромосомой были способны, глядя на валяющегося мордой в подушку светловолосого мужлана на пару голов выше себя, умиляться его крепкому сну. У Дарка подобные эмоции мог вызвать лишь сон создания, заметно более слабого и хрупкого, чем он сам.

— И хорошо, что ты меня разбудила, — сын рода Маллой слегка поворочался, занимая более удобную позицию. — Ладно… дай мне немного в себя прийти. Значит, Бронька выяснила, где будет следующий теракт? И, судя по тому, что ты сделала над собой усилие и вырвала меня из царства Гатеи-ключницы, до этого события осталось не так уж и много времени?

— Глашек считает, что атаки стоит ожидать через полчаса или чуть позже, — ответила Ёлко, уютненько укладывая голову на плечо молодого человека. — Впрочем, мне пришлось бы разбудить тебя, даже если бы атаку стоило ожидать не столь скоро: ты, как сюзерен Глашек, должен быть в курсе подобных околоэкстремистских высказываний подопечной.

Девушка тапнула по экрану мобильного, вырубая блютуз.

— Если что, я уже отослала ссылочку твоим отцу и матери, но ответа пока не получила. Ты готов смотреть?

Ёлко скосила взгляд в сторону начальника и тут же нашла повод возмущённо надуться.

— Да-а-арк! Я, между прочим, хочу показать тебе кое-что важное!

— Что-то важней твоей милой моськи? — расплылся в довольной улыбке «номер один». — Только если речь идёт о чём-то, что обычно ты прячешь под одеждой.

— Сейчас не время, — аналитик тут же залилась краской. — Послушай, твоя официальная невеста прямо с экранов телевизоров произносит столь рискованные вещи, граничащие с изменой, а ты вместо того, чтобы ознакомиться с их содержанием, заигрываешь со мной? По-твоему это поведение, которое можно назвать разумным?

Даркен пожал плечом. Одним. Тем, которое не было бы занято темноволосой головкой «номера два».

— И это говорит девица, что сейчас лежит со мной в одной постели, прижимаясь ко мне своим хрупеньким бочком? Знаешь, Ёлко, я тебе раскрою страшную тайну, но я на самом деле мужчина…

— …а «мужчина» — это слово, которым обозначают не только человека, испытывающего физическое влечение к женщинам, но и человека, способного взять себя в руки, задушить эмоции, и подумать о деле, а не о деве, — аналитик, тем не менее, приподнялась на локте и слегка отодвинулась от начальства: не шибко далеко, ведь на односпальной кровати, стоящей в упор к стене, имелось не то, чтобы много места для манёвра. — Ты — официальный представитель семейства Маллой в Праге. Твои действия и бездействия в период отсутствия старших представителей рода имеют особое значение.

Молодой человек устало закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Родаки всего лишь в отъезде, причём не в Антарктиду. Их слово всяко важней моего. Какой мне смысл рыпаться, когда можно просто дождаться их реакции?

Секундой спустя кожа под кончиком носа ощутила прикосновение холодного корпуса мобильного телефона «номера два».

— Эта реакция может основательно запоздать. Кроме того, разве не самостоятельности хотел от тебя пан ректор? Не ты ли недавно заверял меня в том, что хочешь, чтобы, цитирую, «твой старик тобой гордился»? Конец цитаты.

— Справедливо, — в очередной раз вздохнул сын рода Маллой и ленивым жестом отвёл телефон Ёлко подальше от своего носа. — Ладно, возвращайся обратно на плечико. Обещаю, что я буду смотреть только в экран мобильного и буду слушать речи Броньки, а не твоё дыхание.

— Дурак, — обиженно надулась девушка.

— Правильно говорить «бака», — рассмеялся Даркен.

— Хорош хохотать, бака, — тюкнула аналитик локоточком под рёбра начальству. — Я включаю видео.

Превьюшка у этого злополучного видео, кстати, была своеобразная. Лицо Брони располагалось чересчур близко к объективу камеры, а правый глаз занудки жутковато закатывался, словно бы наплевав на свои обязанности зоркого ока. Вид у слечны Глашек был весьма… бесноватый, или, как говорили в Форгерии, «хтоноватый». Это вполне соответствовало тому, как в массовом сознании должна выглядеть Лешая, но довольно сильно отличался от привычного Даркену образа заучки и отличницы.

Впрочем, долго превьюшкой наслаждаться молодому человеку не пришлось. Украшенный ярко-розовым коротким ноготком пальчик Ёлко тапнул по кнопке проигрывания видео, и то послушно стартовало с самого начала.

Первые же кадры радовали темнотой с редкими проблесками иных цветов.

— Эта штука работает? — словно где-то на заднем фоне вопрошала синеокая зануда. — Давай, заводи машину, боярин!

Наконец в кадре появилось больше красок: это Броня отстранилась от объектива и теперь просто стояла, склонив голову и массировала виски. Никто из команды журналистов, которых очевидно застало врасплох явление Лешей, не решался как-то понукать девушку: в конце концов, даже не будь та богиней, она всё ещё оставалась некромагичкой. А челяди не следовало стоять на пути представителей магического сословия, даже — особенно — когда те вели себя неадекватно.

Спустя ещё секунд пять девушка убрала руки от головы и открыла глаза. Правое око уже в тот момент начало своё независимое от левой товарки путешествие куда-то наверх, словно бы мечтало узреть что-то в небесах. Впрочем, Броню это своеволие ничуть не беспокоило. Она его словно бы не замечала.

— Алоха! Кон нитти ва! И много других модных иностранных приветствий. Я — Броня Глашек, более известная, как «Лешая», — представилась девушка, изящно касаясь точки чуть выше центра груди, поближе к шее. — Вы могли видеть мою «Стенающую Рощу» в Праге. А некоторые слышали о моём храме. Так вот, я построила храм не для того, чтобы люди бестолково бились лбами о бетон, восславляя меня.

Изящный указательный пальчик некромагички поднялся на уровень головы и замер, словно бы желая своим присутствием и текущим положением подчеркнуть важность произносимых слов.

— Я обращаюсь к вам, те, кто гоним, кто боится признаться в том, кем они являются. Те, кто не вписываются в порядок, установленный Семерыми: ступайте ко мне, ступайте в мой храм. Через три дня от выхода сего видео состоятся первые экзамены для вас, по итогам которых будете решена ваша судьба. Тем, чьи результаты порадуют меня, я обещаю легализацию и амнистию.