Чтение онлайн

— Бирюзовое. С синими спиральками, — выпалила я прежде, чем сообразила, что говорю.

— Хорошо, — безразлично пожала плечами портниха и запрятала рисунок.

Позволив мне надеть «эти бесформенные тряпки, по ошибке названные одеждой», женщины попрощались и ушли. А я долго еще сидела одна в комнате и приходила в себя после испытания. После одного с лишком часа позора жесточайшие бои на арене уже не казались серьезной проблемой.

Общение с мастером масок таким разрушительным воздействием не обладало. Это был пожилой людской маг, монотонным и бесцветным голосом рассказывавший, что маску для испытания нельзя просто сшить. В ответственный момент она может сползти, закрыть обзор или помешать иным образом. Чтобы этого не произошло, чтобы ни у кого не возникло поводов жаловаться и требовать переиграть состязание, уже больше трех столетий существуют мастера, создающие магические маски. Пронизанная заклинаниями ткань, проверенные формулы.

У меня создалось впечатление, что седеющий мужчина повторял одно и то же сегодня уже десятый раз и меньше всего нуждался в вопросах, способных сбить его с мысли. Я молча слушала, подставляла голову, заплела и закрепила волосы так, как сделала бы это для арены. Мастер бубнил и бубнил, то обхватывая голову мерной лентой, то используя циркуль, а под конец сообщил, что делать маску на такое правильное лицо будет просто и приятно.

После во всех смыслах познавательного общения с портнихами и мастером я сходила на практическое занятие по минералам и только после этого поднялась в башню лорда Адсида. Когтистый грифон, как и предсказывал ректор, меня впустил, но кабинет пунктуального лорда пустовал. Не удивительно — я пришла на добрую четверть часа раньше назначенного срока.

Сев в гостевое кресло, оглядела кабинет. На специальных подставках на стенах сияли зачарованные кристаллы, установленные за ними металлические зеркала направляли отраженный свет в помещение. Еще одна лампа, выполненная в виде цветка из двух десятков кристаллов, освещала стол. Удивительно, как сказывается на восприятии волнение — в прошлые разы я не обратила на нее внимания, а зря. Красивая и явно дорогая вещь.

— Добрый вечер, — вышедший из спальни лорд Адсид одернул рукав темной мантии. Будто только сейчас надел ее.

— Добрый вечер, — присев в подобающем случаю поклоне, поздоровалась я.

Магистр, прикрыв дверь в спальню, жестом пригласил меня вернуться гостевое кресло, а сам быстрым шагом подошел к своему.

— Портные вас не утомили? — искривление губ, по всей видимости, должно было символизировать шутку, но не скрывало того, насколько уставшим и осунувшимся выглядел лорд Адсид.

— Куда им до активации защитных чар на университете, — хмыкнула я.

Его улыбка стала искренней, в глазах появилась веселость.

— Откуда вы знаете?

Я неопределенно пожала плечами:

— Просто делаю выводы на основании имеющихся у меня сведений.

— Весьма похвальное умение, доступное немногим, — заметил он.

Все же не зря говорят, что улыбка — лучшее украшение. Она скрывала морщинки, явный недостаток сна и делала красавца-ректора совершенно неотразимым. Поймав себя на том, что с удовольствием разглядываю лорда Адсида, поспешно отвела глаза и тут вспомнила о другом эльфе, которому тоже шла улыбка.

— У меня есть небольшая просьба, — не зная толком, как начать, пробормотала я. — Мне передали конверт, а я… Я побоялась его сама открывать.

— Вы хотите, что бы я его распечатал? — предположил ректор, вопросительно изогнув брови.

— Да, пожалуйста. Если это вам не в тягость, — стараясь скрыть замешательство, я потянулась к сумке.

— Кто дал вам его? — положив ладони на конверт, поинтересовался ректор.

— Лорд Цорей, — честно призналась я. — Сказал, там только бумага и карандашные росчерки.

— Похоже на то, — кивнул собеседник, недолго прислушиваясь к ощущениям. Потом он распечатал конверт, глянул на лист, улыбнулся. — Содержимое безопасно. Можете открывать.

С этими словами он запрятал бумагу обратно и передал мне конверт. Магистр явно позволял мне удовлетворить любопытство, а оно слишком долго досаждало мне, что бы я могла и дальше противиться. Плотная дорогая бумага ласкала пальцы, а то, что молодой эльф назвал карандашными росчерками, меня поразило.

Оказалось, лорд Цорей прекрасно рисует. Всего за одну лекцию ему удалось сделать очень точный и живой портрет. Мой портрет.

Странно было смотреть на рисунок, видеть то же лицо, что и в зеркале, но одновременно кажущееся совершенно иным. Если карандаши юноши отразили то, что видели его глаза, я и в самом деле была красива. Черные косы, лежащие на груди, правильные черты лица, ровный нос, серьезный взгляд серых глаз, брови с едва заметным изломом…

— У лорда Цорея настоящий талант художника, — отметил лорд Адсид. — Ему удалось в полной мере передать вашу природную красоту, не льстя при этом. ?едкое качество. Надеюсь, вы догадываетесь о причинах, подвигнувших его на сегодняшние свершения?

Я отрицательно покачала головой. Если Падеус прав, то ректор это подтвердит. Если же друг ошибался, то не стоило давать собеседнику ложное, хоть и правдоподобное объяснение внезапному порыву лорда Цорея.

— Тогда я начну немного издалека, — расслабленно откинувшись в кресле, сиятельный магистр не сводил с меня взгляда. — Королевство Кедвос, княжество Тессдаль и империя Терон не так давно вели войну. Всего каких-то двести лет назад. Потом было длительное, по меркам людей, разумеется, перемирие. За это время изрядно потрепанные и обескровленные затяжной войной эльфийские аристократические семейства не успели толком наплодить детей и укрепить силы родов межгосударственными браками. А без малого сто тридцать лет назад случилась эта необъяснимая история с империей, — он пожал плечами. — Одновременное разрушение столицы и еще трех крупных городов, неизвестная магическая болезнь, странные твари, появившиеся из ниоткуда… Толпы беженцев. Охотники-работорговцы заботились о набивании своей мошны, а не о выживании и благополучии аристократических семейств Терона и прочих стран. Мужчин из знати Терона чаще всего убивали. Они пытались бороться за свои права. Они вообще были очень неудобными рабами.

Лорд Адсид заметно мрачнел с каждым словом, и чем дольше длился рассказ, тем более рублеными становились фразы.

— Женщин-аристократок продавали. Как и прочих. Магически клеймили, лишали имущества, артефактов, доказывающих родство. Это оказалось серьезным ударом для знати Кедвоса. Хотя, гоняясь за наживой, благородные семейства не сразу это поняли, — он горько усмехнулся и в этот момент снова показался мне очень близким. Будто история моей семьи была отчасти его собственной историей.

— Политика при заключении браков высокородных — это прекрасно, — хмыкнул магистр. — Правда, она же обеспечивает магическое вырождение семей. Аристократы Кедвоса слабеют. А притока свежей крови нет. Всю свежую магическую кровь обратили в рабство больше чем на сотню лет. Обрекли тем самым на вымирание ее и свою же аристократию.

Я молчала, только внимательно слушала объяснения ректора. В таком свете интерес ко мне молодых лордов, о которых говорил Падеус, не казался ни странным, ни несуразным, как прежде.