Чтение онлайн

— Извини… — услышал себя краем уха и ошалел от картинки перед глазами.

Всё вокруг растворялось или расступалось, а я медленно скользил через ткань мироздания, сквозь его материю. В глазах то светлело от помещений, то темнело от моего протискивания сквозь материалы стен, полов, после чего сразу же сверкало проплывавшими искорками.

Как именно называется процесс такого перемещения, я не знал, а потому глазел на всё ничего не понимавшими глазами. Скользил, глазел, и восхищался собой.

Собой и Богом, конечно. Это он создал и свет, и тьму, и меня, и скафандр. И материю, которая ткань всего сущего. Всего, что меня окружало и окружает. Но об этом я собирался подумать, когда-нибудь после.

Остановившись на пороге избушки, с новой силой оттолкнулся и поплыл прямиком в пещеру. В этот раз надолго погрузился в темноту с проплывавшими искрами. На полминуты. Ничего больше светом не мелькало, а только тонкие полоски от, то появлявшихся, то исчезавших, искр толщи ракушечника проплывали мимо глаз.

«Пещера Образа. Вторая остановка. Рисковать не буду. Пройду в стену под нужной цифрой», — решил я и прошёл. Проскользнул. В первый раз не закрыл глаз. Всё увидел. И монолит ракушечника, и последовавшую после него толщу самого астероида из неизвестного плотного материала, и какой-то сверкавший купол над ним, и очень яркий свет солнца, а потом и пугавшую черноту открытого космоса. Шаг, второй, третий… Пятый. И я, как метеорит понёсся к земле. Затормозил безо всяких усилий и врезался в Фортштадт.

...Седьмой, восьмой. Выскочил из ракушечной стены земной пещеры и замер.

— С лёгким паром. Как говорит в таких случаях дед. Сим-сим, снимайся. Воздухом охота… — скомандовал я совсем не мыслями, но скафандр послушался и растаял, превратившись сначала в мутную жидкость, разбавленную серебряными блёстками, а потом стёк с меня на шершавый пол пещеры, после чего собрался в кубик. — …Подышать. Боженька-боженька. Неужели, это со мной взаправду?.. Так. Теперь молчок. И думать не смей! — приказал себе и вышагнул из пещеры.

Бегом в нужный овраг. В бурьян. Отыскал свежевырытую ямку, опустил в неё кубик, закопал ракушкой, землёй, мусором. Замаскировал травой и бегом обратно.

— Можно думать, — разрешил себе и снова шагнул в ракушечник, теперь уже без скафандра.

Отдышался уже в главной пещере. Одна только мысль сверлила сознание: «Лишь бы никто не пришёл. Лишь бы никто. Ни в коем случае».

Огляделся вокруг, глубоко вздохнул шесть или семь раз, пожелал себе доброго пути, зажмурился и снова ринулся головой в стену аккурат между цифрами VII и VIII.

«Что там? Сюрпризный дым? Или какая-нибудь вонь?» — успел погадать, долго шагая навстречу неизвестности, пока не почувствовал, что оказался по щиколотку в воде.

— Можно смотреть, — почти приказал себе, потому как с каждым следующим шагом неведомый водоём становился всё глубже, а незнакомый запах водорослей намекал о сюрпризе размером с какой-нибудь океан или, как минимум, залив тёплого моря.

Действительно, я оказался в смутно знакомом месте на берегу прозрачного, давно не знавшего штормов, моря с уймой шустрой и не очень живности из разноцветных рыбок, ракушек, крабов, крохотных медуз и таких же мелких морских коньков.

— Здравствуй, мир Аквариум! Давно не виделись. Я тебя успел позабыть, — неуклюже пошутил я, когда оглянулся чтобы запомнить место, откуда прибыл, и увидел обрывистый берег с огромными валунами, за которыми виднелись высоченные горы.

В одном из ближайших к морю «камешков», размером с пару дедовых сараев, была ниша арочной формы, украшенная орнаментом, вырезанным по краю углубления, которое было не больше половины моего шага.

«Вот, значит, откуда сюда приводнился. Похож на Михраб, который видел в Омане. Ну и куда он здесь указывает? Или откуда?»— кумекал я, вспоминая всё, что знал о Мекке и правоверных мусульманах, а сам пытался рассмотреть берег, чтобы запомнить место своего прибытия. Пока глазел по сторонам, продолжал машинально пятиться назад, не замечая, что погружался сначала по пояс, потом по грудь, потом зацепился ногой обо что-то, поневоле неуклюже нырнул и оказался глубоко-глубоко под толщей прозрачнейшей воды.

«Ну и шутки! Я же плавать не умею! Мир обиделась, что обозвал её Аквариумом? Точно. Сам бы так глубоко нипочём не нырнул,» — перепугался не на шутку и начал энергично грести руками и махать ногами, представляя, что я не балбес Головастик, а какой-нибудь многомудрый Голавль Васильевич.

Не помогло. До поверхности со странным окошком, светившимся голубыми искрами, так и не доплыл. Закончилось всё. Воздух, силы. Уплыло всё в сторону. В правую сторону… Сознание или разум?.. Без разницы. Или тело в левую сторону? Скорее всего, по течению.

«Если вы потопните и ко дну прилипните, полежите года два, а потом привыкните. Почему, интересно, не отключаюсь? Даже присказку Павла… Нет-нет. Вот сейчас…»

— Ну и что? Когда начнётся?

— Скоро. Недалеко уже наши гости. Помни, что ты сейчас Барбария-Болидия.

— Да, помню. Сколько раз имели дело с такими?.. Сто? Тысячу?..

— Отстань.

— Когда уже поймёшь, что приносить себя в жертву необязательно. Для чего? Следов-то не остаётся. Стерильно. Ткань Мироздания сама восстанавливается. Чуть дольше, чем с твоей помощью. Всё так и задумано с самого начала.

— А ответственность?.. И потом, круговорот…

— Это уже не круговорот, а какие-то морские узлы. Есть же институт Стражей, другие возможности. Архитекторы, наконец.

— И кто их придумал? Ты? Я?.. Если бы сама чувствовала, что должна это сделать?.. Ладно. Действуем по канонам. Обучение, экзамен, сказка о жизни. Всё как обычно. О человеческой жизни. И добавить нужно парням мастерства. Загипнотизировать с помощью фасцинации1 и каких-нибудь узоров на экране. Не могу спокойно их слушать. Смеяться буду без остановки.

— Обойдёшься. Слушай и смейся, аббат Фариа хренов. Ты ещё им зентанглы2 изобрети. Пусть они сознательно… По-человечески всё понимают и на ус мотают. Лучше объясни, зачем в эту «энергию» превращаться? Или, думаешь, это не последняя, не конечная смерть? Она же никому не видима. Никто… Буквально никто о ней не знает. Ни понюхать, ни пощупать, ни увидеть, ни представить. Боги не знают! Я о них тебе талдычу, а не об их чадах.

— А если она до меня целиной была, и теперь обтрепалась? Нужно же хоть что-то предпринять для восстановления? Понятное дело, что цикл закончится, и всё само восстановится. Но за негатив, что так и стелется за людьми, за богами, за нашими с тобой грязными галактическими сапогами. Кто-то должен взять ответственность?