Чтение онлайн

Если вдруг Ватария признается, что обманет вас, одарите её вашей особой способностью. Предложите принять облик обыкновенного земного существа и исцелите её яблоком. Это нечто кармическое. Запомните. Несмотря ни на что, сделайте это доброе дело.

Преодолейте, заставьте себя. Это деяние поможет в дальнейшем. Самым неожиданным образом поможет. Такое предсказание вы хотели услышать? — хитро прищурился Ротарик и улыбнулся. — И ещё одно. Я вас не зря остановил с повествованием о приключениях в неизвестном мире с Рекой Времени. Придётся вам туда вернуться и выполнить проваленное задание.

— Чтобы узнать имя Бога? Ни за что. Это табу, как вы говорите. Грех. Проступок, за который не ремешком отхлестают, а чем-нибудь больней, — встал я на дыбы, как Савраска из сказки, не желая даже думать о подобном.

— Не поняли, значит, что за задание там было. Ну-ну. Придётся вам тогда самому до всего додумываться. Без повторения, всё равно, не обойдётесь. Чтобы ваше путешествие благополучно завершилось, вы должны всё сделать правильно. Я закончу, с вашего позволения. Так понимаю, ничего больше узнать вы уже не желаете? Ну, что же. Когда-нибудь не вы отыщете правильный и верный ответ на вопрос, а он вас.

— Может, желать желаю, но место в голове уже кончилось. И терпение. Зудит всё тело. К действию взывает. Так что, извините. Будем расставаться? — ответил я и засобирался в неведомый поход.

— Тогда дайте слово не вмешиваться в дела вашего Пещерыча, которого вы же и вооружили знаниями. Да, что там знаниями. Именно вы надоумили его создать точно такой же скафандр и выкрасть вас из дома. Куда он, по-вашему, умчался сломя голову? Правильно. Искать ваш мир и вашу гроздь.

А о чешуйках, волосках, так называемых ДНК, вам наплели. Тот скафандр к вам приручали по ночам. Но, разумеется, не отдали. Так как? Сообразили, почему не вмешиваться? Да потому что вас тогда не украдут, и ничего, связанного с тем происшествием, не случится. Обождёте, когда всё, что нужно, произойдет, а потом решите, как реагировать. Договорились?

Витаете в облаках? Как своевременно. Мне же ещё поручение нужно сделать, так что, поскорее приходите в себя, — разволновался спокойный Бикмеюшка, обескуражив напоследок так, что я не только потерял дар речи, но и вывалился из своей иллюзии, оказавшись в затхлом подземелье, еле освещённом мерцанием кубического Скафандра Васильевича.

— Где мы? — только и смог я выговорить, когда пришёл в себя.

— А вы, как думаете? На чужой планете? Мы всё там же. На Земле. Чем слушали о древнем Византийском подземелье для отшельников? О православном монастыре наверху и турбазе «Романтик»? Кавказ это. Северный. Между Чёрным морем и вашим Армавиром. За истиной далеко ходить не нужно. Она рядом. Помните о Боге? Не пройдите мимо.

А теперь вы должны меня покинуть. Мне ещё кое-что нужно сделать, — возвратил меня Ротарик в обыкновеннейший мир, а я попал в бесконечный кошмар.

— Что-то ещё нужно? Насчёт чего вы там поручить хотели? — промямлил я, взяв в руки негасимый факел в лице кубика-скафандра.

— Спасибо за напоминание. Попрощайтесь от моего имени с миром. Поблагодарите за всё. Поймёте, что я имею в виду. И сами попрощайтесь, на всякий разбито-коленный случай. Всё на этом. Не поминайте лихом, как у вас говорят, — выговорил Ротарик уже на атласарском и исчез прямо на моих глазах.

— И меня не поминайте вашим инопланетным худом. Спасибо за науку. Всего вам доброго в вашем божественном отшельничестве, — провещал я в сгустившуюся тьму и пошагал неизвестно куда.

Почуял ли сам, где находился выход из подземелья, надоумил ли скафандр, или сам Ротарик, так и осталось загадкой. Только спустя четверть часа после начала прогулки по извилистому лабиринту, украшенному барельефами сказочных лиц полулюдей – полузверей не совсем православного происхождения, я увидел свет в конце тоннеля.

Поспешив к выходу, всё равно успел разглядеть множество надписей на прокопчённых стенах. Я оттуда, мы тут были, привет из Майкопа, Саратова, и так далее, понаписали туристы со всех близлежащих, и не только, краёв и областей, осквернив «Памятник Культуры», как гласила мраморная табличка перед входом в лабиринт.

— Здравствуй, Семалия, — заорал я в небо и чуть не свалился с крутого склона.

Оказалось, что вход в подземелье был посреди обрыва. Сверху его не разглядеть, а снизу заросли деревьев и кустов сгущались до непролазного состояния.

«Спрятали вход», — решил я и поспешил вскарабкаться, как можно выше, потому что Семалия не откликнулась, а меня так и подзуживало облачиться в кубик и проскользнуть в гости к Образу, нарушив тем самым своё обещание.

Кое-как забравшись наверх, оказался посреди настоящего монастыря, о котором рассказывал Ротарик. Точнее, турбазы, поселившейся в старинных строениях, кое-как приспособленных под нужды пеших путешественников.

Никто на меня, девятилетнего карапуза, внимания не обратил, и я спокойно проследовал на выход и далее по дороге, неизвестно куда и неведомо зачем.

— Семалия! Как меня слышно? Как меня видно? — повторял я, снова и снова. — Это Головастик Васильевич. Катализатор! Племянник дядьки Угодника! Алло! Отзывайся, пока мамку Кармальдию не потревожил.

В ответ тишина. Пришлось останавливаться, надевать волшебный скафандр и скользить в сторону Армавира в невидимом и нереальном состоянии.

— О как! Инопланетник пожаловал? Здравствуйте, здравствуйте! — затряс стриженой бородёнкой Павел, увидев меня, сидевшим на Америке и ожидавшим материализации после использования скафандра.

— Здравствуй, дед. Вижу, ты бодрый и весёлый? Неужели не соскучился по мне? — поздоровался я по-молодецки.

— Вот же, чудные создания. Знают, что мы их речи не воспринимаем, но всё одно поют, — подивился чему-то дед, а потом продолжил: — Атласарий, моя твоя не понимать. Айда во двор, покуда народ не распугал своим кваканьем. Айда, тебе говорят!

— Дед, ты в себе? Какой ещё атласарий? Я, что ли? Был цыганом, а стал… — растерялся я от очередного сюрприза, но взял себя в руки и чуть ли не бегом помчался в хату, чтобы заглянуть в зеркальце над умывальником.

— Туды его растуды. Кубик свой на лавке забыл? Опять, что ли, невменяемый визитёр пожаловал? Эх, Нюра, ведёшь себя, как дура, — запричитал Павел и поплёлся следом за мной.

Как я и ожидал, из зеркальца на меня вытаращился, не кто-нибудь, а Бикмеюшка, собственной подростково-тюркской персоной.

— Хоть не синенький человечек, и то, слава Богу, — вздохнул я с облегчением и в ту же секунду вспомнил, как во время нашей с Ротариком полудрёмы, прямо перед тем, как мне, ни с того ни с сего вдруг захотелось убедиться, что мой собеседник не спит, отшельник изрёк: «Ненадолго сменю твой облик и язык. С помощью… Ладно, не буду об этом, чтобы не смущать. Так для дела нужно. Поблагодаришь потом».