Чтение онлайн

Разумеется, понять что-нибудь или с наскока расшифровать было, скажем, проблематично, особенно такому балбесу как я в свои неполные десять циклов. Хорошо, что монахи из монастыря каким-то образом всегда знали о прибытии очередного ни разу не грамотного неофита и спешили на помощь.

— Росикисор. Арктиум-Муиткра. Ксанаск. Тейяйет, — представился я, как положено Верстовому клотику с причёской из лент-скитал, что в переводе из смеси греческого с латынью в их зеркальных изводах означало: «Русский. Лопух. Снова-опять. На Тейе».

— Завтра будешь баловаться, юморист, — ответила мне Воллемия, а не Верстовой, и в тот же момент огромной когтистой лапой схватила в охапку и потащила куда-то за тридевять морей.

«Хорошо, что я к такому наизготовку», — думал я и регулировал дыхание, чтобы оно чередовалось со взмахами невидимых крыльев чудовища, в которого обратилась зверюга-подруга.

— Вставай, медвежонок. Весна на пороге, — растолкала меня Лика, как ласковая медведица неслуха-сыночка по имени Умка.

— Сгинь, Линкетто. Или ты сегодня Вукула? — отмахнулся я от подружки-оборотня и поймал себя на мысли, что понятия не имел, как попал туда, где находился, и в каком обличии моя вынужденная попутчица.

Кое-как пересилил себя и открыл глаза. Воллемия деловито хлопотала у открытого очага, напоминавшего камин. Я валялся на скромном топчане под стёганым одеялом без пододеяльника, а вместо подушки использовал войлочный валик полуметровой длины.

Наше временное убежище было обыкновенной лачугой времён царя Гороха с минимальным набором мебели, очага с дымоходом и котелком на крюке, торчавшим из каменной стены-брандмауэра. Остальные три стены и потолок были деревянными, еловыми или пихтовыми и только-что выскобленными от копоти, отчего в помещении пахло канифолью, хвоей и неведомым варевом.

— Проснулся, лежебока? Приходи в себя, а то мне… Это. Пора в командировку. Получила приказ исследовать букет на Калик и их дружка Бессмертного, — почти пропела вервольфша и продолжила что-то помешивать в медном котелке.

— Калимера. А ты уже не мстительная Тисифона? — пожелал я доброго утра и засомневался, что Воллемия будучи эринией смогла дотащить меня с берега Гадеса в городок, который она назвала Полисом, ведь расстояние было приличным.

Даже если по прямой и налегке, не менее четырёх-пяти километров, а тут гружёной живым человеком, ещё и в гору.

— Ты же просил такой облик. Домомучительницей обзывал, — невесело вздохнула стряпуха, и я вдруг осознал, что понятия не имел, с кем разговаривал и у кого пребывал в гостях.

Самое странное в этом открытии было то, что я нисколечко не испугался. Будто не впервой просыпался в незнакомой избушке со средневековым бытом и такими же ароматами, с мамзелью неизвестной породы и природы, которая из кожи вон лезла чтобы казаться благородной Воллемией. Даже что-то про командировку в букет галактик лепетала, а ещё о Каликах и дядьке Угоднике.

— А Лика, когда вернётся? — невольно сорвалось с языка, хотя в душе пытался запугать себя невесть какими подозрениями и страшилками.

— Как ребятню свою вскормит да выпестует, да потом в добрые руки пристроит. Ещё пару-тройку минасов, не меньше. Не бойся, и тебя без благодарности не отпустит, — чересчур быстро сдалась неведомая собеседница и, продолжая готовить завтрак, начала расспросы: — Так мне больше не нужно играть земного оборотня? Фразы повторять про командировку. Про задание обследовать букет Калик на какого-то Бессмертного. Память восстановилась, или не очень?

— Не очень, — признался я хозяйке, а на душе вместо подозрений появились другие грозовые тучи. — И завтра представьтесь Ликой. Да про всё остальное… А сколько этих минасов я в вашей деревне? А то разговариваю на языке, который… Не помню или не знаю. Что-нибудь из того, как я тут оказался, не расскажите?

— Странный ты человечек. То вскакивал, верещал, когда узнавал о Лике и её щенках. Требовал объяснений, подробностей. Яблоки какие-то приплетал. Вроде, лечебные и для метатрапов, и для энергияк. А сегодня никак на новость не реагируешь. Странный ты человечек, как и все с вашего Пути, — проворчала бабуся, и я вдруг осознал, что угодил в неведомую галактику, которую абориген с русским именем Глаша называла «Неправильным Клочком Коллизии» или «Эсфальмени Тмима Сиг-Кроузи», если коверкать её почти византийское название.

— Про щенков с птенчиками мне пока рано беседовать. А про лечебные яблоки… И рад бы забыть и никогда не вспоминать, но не получается. Почему, интересно, в памяти дырка размером с вашу Тмиму? Вечерком нужно поглазеть на небо. Знаю, что должно быть чужим и… Интересным.

Когда добродушная хозяйка, наконец, закончила колдовать с завтраком и сняла с крюка пыхавший жаром котелок, я рассмотрел её довольно моложавое лицо станичницы-брюнетки без следов седины в волосах.

— Вот. Как и просил. Каша – радость наша. Еле сварила зёрна чертополоха. Если не съешь, вычту за дрова, воду и масло. Не расплатишься до пенсии, — беззлобно пригрозила стряпуха, явно не собираясь даже пробовать, заказанный постояльцем, деликатес.

Остудив кое-как похлёбку, я приступил к дегустации. То, что сварила Глаша, напоминало на вид гречку, только с зёрнышками чёрного цвета. Вкус оказался знакомым, но больше бобовым, чем зерновым. Не хватало хлеба, подливы из пережаренного лука с морковкой, помидорами, и получился бы полноценный постный обед, а не завтрак.

— Гулять по улице в вашей галактике можно? В кутузку не заберут, а то паспорта с собой не захватил, — вроде как спросил я после благодарности хозяйке за экзотический завтрак, надеясь отыскать заросли айвово-клубничных фундуков, но вовремя спохватился и сначала проверил карманы на наличие камушка с Куома и зёрнышек от Древа Познания, потом пазуху на тему крестика из палестинской серраты.

Имущество оказалось на месте, Глаша – доброй, ничего не запрещавшей, хозяйкой, поэтому через пару минут я привычно выпорхнул на улицу. Привычно-то привычно, вот только никакой улицы за дверью не оказалось, что меня нисколько не смутило.

Домишко был единственным и неповторимым творением неизвестного зодчего. И стоял он посреди бескрайней долины, поросшей редким кустарником. Рядом с домом протекал полноводный ручей, через который был переброшен мосток из пары горбатых брёвен, связанных толстенными верёвками. За мостком виднелась хорошо различимая тропа, но ни пеших путников, ни велосипедистов нигде видно не было.

Оглянувшись на домишко с высоченной черепичной крышей, вспомнил, что в своих прошлых походах уже исследовал долину вдоль и поперёк, а значит настало время изучить задворки Глашиного жилища.

«Туда я, скорее всего, тоже ходил. Там за долиной лесок, за леском холмы, за холмами – горы. Скала какая-то имеется. Точь-в-точь, как на неправильном Вертексе. А рядом… Эти… Которые прикидываются людоедами. Точно. Сегодня сбегаю к ним. Надеюсь, не съедят и в этот раз», — вспомнил я, казалось бы, страшные вещи и чуть ли не бегом ринулся к старым знакомым, о которых ничегошеньки толком не знал.