Чтение онлайн

Почему же Лига объединенных наций решила восстановить магические школы? Эти люди ничего не делают просто так, и приступом гуманизма их действия точно не объяснялись. Ведь до того поломанные судьбы многих магов их не интересовали… Что за интерес у политиков к магии?

В руках чирикнул телефон – одна за другой мне приходили фотографии страниц.

Вот настоящая магия, куда более созидательная и разумная, чем умение одним взмахом руки поджечь дрова. Сделай два движения, используй спички или зажигалку, и будет костер без всякой магии. Просто, эффективно, общедоступно, действенно… Но политикам все-таки зачем-то понадобились маги. Очень интересно, зачем.

Как оказалось, Юмнетой во времена надводного существования города Юмна называлась территория на побережье Щецинcкого залива. Краткая географическая справка, рассказ о том, что Юмну, один из богатейших городов того региона и времени, много раз пытались завоевать. У нее было довольно выгодное расположение на пересечении водных торговых путей. Одер с одной стороны, море с другой, спокойный залив, в котором редко бушевали способные уничтожить флот шторма.

Юмна чем-то напоминала Венецию. Свой флот, подконтрольные территории, богатый город, серьезные укрепления на суше у речных портов. Жаль, в книге не описывалось, почему Рона, Ахто и Кэйвла в моем видении создавали купол под водой, почему юмнеты приняли такое странное решение опустить город под воду.

Упоминалась и школа. Судя по всему, уже тогда к обучению подходили со всей серьезностью. Да и уровень владения боевой магией у ?хто и его соратников был очень высоким. Они в той битве действительно не потеряли никого. При соотношении двадцать против сотни единственный погибший оказался не юмнетом, а тангорцем.

Надеюсь, в школе на каком-нибудь уроке расскажут историю Юмны, объяснят ее подводное местоположение и хоть как-то намекнут на то, почему политики снова решили открыть школы волшебства. Потому что теперь, когда первая эйфория улетучилась, я не находила применения магическим знаниям в современном мире.

Все, что в эпоху средневековья казалось волшебным и непонятным, объяснила наука. Все возможные хотения вроде ковров-самолетов и наливных яблочек на блюдцах, воплотили в жизнь, значительно улучшив при этом. Даже живую воду – кофе с энергетиками – и ту придумали.

Нет, я не решила, что вся затея с обучением магии не стоит того, и не повернула назад. Но желание получить внятное и логичное объяснение происходящему крепло с каждой минутой.

ГЛАВА 4

Объявили мою остановку, я проверила, не забыла ли что-нибудь, и потащила чемодан к двери. Поезд встал, высокий светловолосый парень, вышедший первым, просто, как само собой разумеющееся, повернулся и спустил на платформу мой чемодан.

– Тут платформа низко, осторожно, - предупредил он.

Он был прав, последняя ступенька оказалась очень высоко над землей, ещё и плитка выщербленная точно под дверью. Один неловкий шаг – и растяжение связок гарантировано. Я замешкалась, схватившись за поручень, примерялась, куда поставить ногу. Парень протянул мне руку:

– Потому тут обычно никто не выходит. Все ближе к носу поезда перебираются.

Я поблагодарила за помощь, парень кивнул, будто не сделал ничего особенного, засунул болтающийся наушник в ухо и пошел к подземному переходу. Колесики чемодана тарахтели на выбоинах, торопиться было некуда – у меня в запасе оставалось ещё без малого три часа до назначенной на автовокзале встречи. Судя по карте, автовокзал находился рядом с железнодорожным, а до центра городка, где можно подождать в какой-нибудь кафешке, было рукой подать.

Поезд уехал, замолк громкоговоритель, с платформы я уже видела большую вывеску автовокзала, значит, теперь точно не потеряюсь. Можно вздохнуть спокойно и позвонить Марине. Видеоразговор с ней и с Алексом длился недолго, но натолкнул меня на дельную мысль: я слишком привыкла к технике и за всеми сборами и переживаниями позабыла, что смартфон и его память не всегда будут мне доступны.

Вместо будильника в телефоне Алекс по списку, данному госпожой Фельд, купил механические часы. Ретро, с двумя колокольчиками и совсем без батарейки. Я таких раньше и не видела. Синхронизирующиеся со всеми устройствами заметки должен был заменить простой блокнот. Калькуляторы и те не работали в школе! Поэтому на дне чемодана погромыхивали счеты. Я очень смутно представляла, как с ними обращаться, но госпожа Фельд заверила, что это легко, а в Юмне научат. Какое счастье, что магический фон школы ничего не имел против шариковых ручек! Писать перьевой я категорически не умела!

Но в списке нужных бытовых мелочей не упоминалась одна очень важная вещь – фотографии. Сообразив, что смогу увидеть лица приемных родителей только во время вылазок на поверхность, я решила распечатать фотографии из памяти телефона.

Нужный магазин нашелся быстро, программа легко распознала файлы и взбунтовалась только на одном – на первой фотографии, сделанной после моего усыновления. Разрешение было плохим для задуманного размера.

На этом снимке мне было восемь, всего полгода назад мои родные один за другим умерли у меня на глазах. К моему дню рождения Марина расстаралась и сделала совершенно чудесный торт, собранный из эклеров с двумя разными начинками. На фото приемные родители и я как раз сидели рядом с этим тортом, весело горели свечи, на моем лице была улыбка, так контрастирующая с тусклым, будто неживым взглядом.

Я улыбалась, считая, что именно этого от меня ждут. Думала, что, если не будут видеть улыбку, никто не поймет, насколько я благодарна Марине и Алексу. И тогда они оставят меня одну. ? я до ужаса, до ночных кошмаров боялась остаться одна. Отчасти по этой причине не плакала и не жаловалась. Хотя слезы вообще закончились на последних похоронах.

А через несколько дней после дня рождения Марина попросила меня принести с грядки помидоры для салата. Я знала, что Алекс вот-вот вернется, и к его приходу хотелось закончить с готовкой, поэтому торопилась. Так торопилась, что едва не бежала к дому с помидорками в руках. Споткнулась, упала, расшибла в кровь коленку и, что казалось мне тогда самым страшным, раздавила помидоры. Тут же убедив себя, что такая непутевая девочка никому не нужна, расплакалась, прижимая ладонями разбитую ногу.

Я не слышала, как подошла Марина. Она даже не спрашивала ни о чем, просто встала рядом на колени, обняла меня. Я рыдала в голос, никак не могла успокоиться. А потом появился и Алекс. Он тоже молча обнял меня и Марину.

В тот момент пришло удивительное озарение, ясное, четкое, сияющее. Для приемных родителей не существовали «они и я», в их мире давно были новые «мы». Я больше не была одинока и в ту минуту осознала, что уже и не буду. Эта мысль, яркая, прекрасная и совершенно чудесная, полностью, бесповоротно изменила мою жизнь и стала одним из самых восхитительных воспоминаний.

Аппарат распечатал все фотографии, кроме той с тортом, которая не подошла по разрешению. И, глядя на десятка четыре снимков, на которых мы с приемными родителям втроем сияли, а улыбки были настоящими, сердечными, я подумала, что аппарат прав. Неживой снимок нужен для истории, для памяти, но в школе ему делать нечего.

В кофейне в центре так восхитительно пахло выпечкой, что пройти мимо было просто нереально. Заприметив столик в уголке, потащила туда чемодан, чтобы не сидеть с ним на проходе. Нет, меня не обошли и не обогнали. Меня довольно грубо оттеснил с дороги крупный парень приблизительно моего возраста и сел как раз туда, куда я метила.