Чтение онлайн

— Опустить оружие, сволочь, поднять руки! — заорал тот.

На это голем пошёл на особиста, тот выстрелил, на что мой боец увернулся. Раздалось ещё три выстрела, почти в упор, от которых боец так же ловко увернулся, и отбив руку с пистолетом, просто одним движением свернул тому шею, отбросив изломанное тело в сторону.

— Весело у вас тут, — сказал голем. — Надо будет послать группу его командованию, выяснить какого хрена те не в свои дела лезут. Ладно, принимайте танки. И решим вторую проблему.

Тарасов, что удивлённо смотрел на тело особиста, тряхнул головой, и посмотрел на меня:

— Какое дело?

— Ах да. Тут мой бывший комбат со своими людьми приехал. Ему слили информацию, что у будет пополнение танков в полку, решил чином надавить, раньше вас приехав, и увести технику. Его бойцы взяли, там у машин своих связанные лежат, под охраной. А вас ждём, что решите с ними.

— А откуда он узнал?

Тут ответил голем.

— После допроса, без применения спецсредств и пыток, смогли узнать, что ваш зам Алексеев сообщил. Они знакомы.

— Вот гадёныш, — покачал комполка головой. — А что, Ольнёв мёртв?

— Мертвее не бывает. Мы вообще-то торопимся, вы будете принимать технику? Или валите, и мы отгоним её обратно?

— Будем, — решительно сказал комполка и начал раздавать приказы, танкисты, что всё прекрасно слышали, они построены у машин были, стали принимать технику.

Там уже командиры определяли кому какую, а мы с комполка и моим големом пошли дальше по опушке, и комполка, что пребывал в задумчивости, ситуация его явно выбила из колеи, сказал:

— Вчера приказ пришёл, как раз когда ты уехал, наш полк переформировывается в Шестьдесят Пятую танковую бригаду. Нужен третий танковый батальон, четвёртым будет мотострелковый. Как раз есть чем его вооружать.

— Интересные новости, — согласился я.

Тут мы подошли к машинам, их не видно от места стоянки техники, в ряд лежали связанные бойцы и два командира, включая комбата. Во рту кляпы, в основном их же пилотки. Тут второй голем, один в один первый. Тоже маска на лице. Комполка его с интересом разглядывал и явно сравнивал с первым, две копии тут были. А вот связанные с надеждой на нас смотрели, майор что-то замычал, задёргавшись. Мой старший голем передал комполка пачку документов, говоря:

— Вот их документы, сами дальше что хотите с ними делайте, а нам пора… Уходим!

Последнее тот громко крикнул, как будто рядом в лесу ещё бойцы осназа были, и эти двое убежали, мигом скрывшись среди деревьев, я же возмущённо завопил им вслед:

— Эй, а кто их развязывать будет?!

Однако тех уже и след простыл, я же осмотрел связанных, и спросил у комполка:

— Может вы развяжите их?

— Лейтенант, — с весёлой злостью сказал Тарасов. — Не наглей. Сам развязывай.

— А я что рыжий? Чего я?! Да я этих ворюг палочкой потыкать побрезгаю. И вообще, почему мы должны этим заниматься, когда бойцы есть? Бойцы, ко мне!

На крик вскоре примчалось два десятка вооружённых танкистов, им приказали развязать и освободить связанных. Майор, мой бывший комбат, только матерился, зло поглядывая на меня.

— Легко отделались, товарищ майор, целый, все пальцы на месте.

— А причём тут пальцы?

— При допросе бойцы первым делом их строгать начинают. Сам не раз видел.

Впрочем, продолжения разговора не получилось, технику угнали в полк, комбат канючил отдать ему несколько машин, что-то для августа с техникой уже напряг идёт. Помнится, такое было с сентября, в октябре и ноябре. А тут уже туго стало. Хотя может и в той истории так было, откуда мне знать, не в курсе. Однако почему комбат настроился так на наши машины, да с такой маниакальностью, это вызывает вопросы. Объяснил всё комполка, пока ехали обратно в полк. Тот с майором пообщался, выяснил мотивы. Выслушал жалобы. А тот считал эту технику своей. Я же его боец, значит всё должно было принадлежать ему. Больной на голову. Сам мне по рукам надавал, к мотострелкам отправил, и думает я как с Тарасовым буду с ним сотрудничать? Реально крыша потекла. Хотя комполка пояснил, что майор не на своём месте. Его до ужаса страшит передовая, он преподаватель, по его словам, я понял, что у майора панические атаки идут, и тот втемяшил себе в голову, что без тяжей ему не выжить, вот и шёл на всё. Да, с таким психозом на что угодно пойдёшь. Я даже головой покачал в удивлении. А по прибытию, продолжил дела по своей должности, документы не менялись, номер части и полевая почта остались те же, но многие штабные бумаги изменялись, или вносились поправки. Теперь у нас новая часть, скоро знамя получим, сдав старое. И да, со смертью особиста пошло следствие. Прибыли оперативники, начали опросы, особенно со мной, но я в большинстве пожимал лишь плечами. Знаю лишь позывные, в первые встретился с ними у Бреста. Фамилий те не называли, работают ликвидаторами. Это точно. Один майор госбезопасности всё хотел с ними пообщаться.

— Ну я могу передать, но не советую.

— Почему? — спросил тот.

— Это будет последнее, что вы увидите в жизни. Их лица. Их и я не видел. Если они придут к вам, значит им поступил приказ на вашу ликвидацию. Его командир сидит очень высоко, и он вполне может отдавать такие приказы, полномочий хватит.

Именно этот разговор как-то всё прекратил, заглохло следствие. Вот и потянулась служба. Шестого августа, даже раньше срока, я получил кубари лейтенанта, по бумагам тоже провели. Тарасов молодец, слово держит. Бригада формировалась спешно, но техникой пополнена полностью, и уже одиннадцатого августа поступил приказ, грузиться на платформы, и вскоре стало ясно, идём на Смоленск. Нас включили в Тридцатую армию генерала Хоменко, что контратаковала немцев. Там нужны тяжёлые танки для пробития обороны на глубину и выхода на оперативный простор. А это я подслушал разговоры командиров в штабе бригады. Ну и вот после погрузки, пока мы на первом эшелоне двинули в путь, устроился на полке в купейном вагоне, размышлял. А было что вспомнить за последние дни. Помните, у меня медальон почти пустой? Был им, только боезапас и топливо от танков оставил, так я его пополнил. Оставил одного голема на моём месте. Тот в моей форме изображал меня, к слову получилось неплохо, сутки отсутствовал, вернулся никто и ничего не понял, службу тот нёс неплохо. Даже на совещании в штабе бригады был. Сам я как стемнело вылетел на «Шторьхе» в сторону Минска, и да, побывал на том складе, где хранятся «Т-28», и все забрал. В два приёма. Пятьдесят ушли, десять нет. Так я отлетел в сторону, нашёл густой лес, в центре болот, с хорошей поляной, и в лесу спрятал сорок танков, и вернулся за остальными, заодно запчастей для них набрал. А эти сорок танков моё НЗ. Второй голем с охраной хорошо сработал. Не мешали.

Остаток ночи и утра посетил три пункта сбора трофейной техники, искал их летая над недавно захваченными территориями, и оставшееся свободное место занял двумя «КВ-2», их наличие удивило, тремя «КВ-1», четырьмя «Т-34» и пятью «БА-10М». Из автотехники две «эмки», новые на вид и пулями не побиты, три «ЗИС-5» с крытыми кузовами и одна санитарная машина на базе автобуса. Плюс три машины с пулемётными зенитками на базе «Максимов» в кузовах. Всё на ходу, явно с сухими баками брошено. Пока я день отсыпался, голем работал, все тяжи снарядил, боезапас на место, топливо, ввёл в строй. Я ещё помог с «тридцатьчетвёрками», когда проснулся, и до темноты в порядок их привели. Там вернулся обратно к столице, и поменялся обратно с первым големом, заслушав его доклад. А до отбытия бригады на фронт, големы всю технику ввели в строй, как и двенадцать «Т-28», остальные эти трёхбашенные машины пока не на ходу. Не успели с ними. По прибытию на фронт, нашу бригаду сосредоточили на северном участке армии, в состав которой вошли, места вполне удобные, не болота, и дальше мы двинули. Кстати, состав батальона такой, первая рота десять «КВ-2», вторая, восемь «Т-34», и третья рота десять «БТ-5». Это ещё прилично, наш Первый лучший в бригаде был. И эти «БТ» как раз те, что комбату моему бывшему не достались. Кстати, насчёт него, сняли его, тот напился и истерику устроил. Суда не было, сняли одну шпалу и отправили возмещать потери, в одну из танковых дивизий на передовой. Даже непонятно хуже тот себе сделал или нет. Вообще непонятный чел.

А двинули мы хорошо, «КВ» впереди, средние танки за ними, и лёгкие подчищали. Вообще я пользовался немалым авторитетом среди простых танкистов, осназовцев видели многие, и оценили их как великих бойцов, особенно впечатлило как один, не смотря на стрельбу по нему в упор, сблизился, и голыми руками убил особиста. Защищал свою жизнь. Ну и мне там перепало от них. Тем более в курсе, что я помогал добыть танки. А в наступлении, комбат мой, капитан Сапега, командовал не совсем правильно, на что я указал, сообщив о потерях, что понесёт батальон. Тот меня послал, хотя ранее вроде общались нормально, и комиссар батальона неплох. И батальон, когда подошли к укреплениям у деревни, понёс потери. Атаковать в лоб, без артподготовки, а мы могли её дать, «КВ» для этого есть, без фланговых обходов… В общем, врезал я Сапеге так, что он покатился по земле. Деревню мы взяли. Шесть танков потеряли, два безвозвратно, горели, с экипажами, четыре можно восстановить. Ремонтники обещали. Знаю, что старшего по званию ударил, но я всех танкистов по именам знал, для меня была тяжёлой потерей их гибель. В общем, орал я на этого придурка долго, называя его «безголовым» и «ни на что негодным командиром». Кстати, боевого опыта у него нет, это так. Из Центральной части Союза прибыл с пополнением. В общем, не умеешь воевать, так не лезь. Или сначала получи боевой опыт, погляди как другие воюют, потом уже сам берись. Там даже командование бригады присутствовало, поставило нам на вид случившееся. Про то что я комбата побил, тактично не заметили, Тарасов встал на мою сторону, хотя свидетелей этого хватало.

В общем, с Сапегой мы поговорили, да и Тарасов дал добро. Эту неделю я командую батальоном, а Сапега в начальники штаба, по бумагам не провели, просто на словах, и тот посмотрит, как нужно воевать. На примере покажу. Я и показал. Тем более пополнил потери батальона двумя «КВ-1». Бригада за неделю откинула немцев на пятьдесят километров, наша армия получила то чего желала, возможность выйти на оперативный простор, и командующий фронта маршал Тимошенко, перебросил к нам резервную армию, его последний резерв, и войска расширяя прорыв устремились вперёд, и немцам, чтобы не оказаться окружении, пришлось выравнивать линию фронта, но множество мелких котлов возникло, пяток дивизий мы всё же там переварили, да наша бригада в наступлении две дивизии в пыль стёрла, големы в разведке это сильно, о всех засадах и западнях заранее узнавал, но километров на сто откинули врага за две недели боёв, десятки городов освободили, семьдесят тысяч пленных. Смоленск в окружении, там крупная группировка врага окружена, около ста тысяч. Это всё на что хватило наступательного порыва, там дальше немцы, используя реки для обороны, встали намертво. Результаты этих боёв, а нас вывели на вторую линию, привести себя в порядок, пополнить людьми и техникой, таковы. Я показал себя. Тарасов тоже нас оценивал. Сапега молодец, учился у меня, не стеснялся задавать вопросы если что-то не понимал. Сейчас уже сам командует, освоился. Мне упали кубари старшего лейтенанта на петлицы, и второй орден «Красной Звезды», причём снова мой. Я выдал в штаб бригады сто медалей «За Отвагу», пятьдесят «За боевые заслуги», чтобы наградить танкистов своего батальона, и пятнадцать орденов. Нет, эти все награды ушли в мой батальон, Сапега вон медаль получил. За дело. Просто шантажисты из штаба бригады выцыганили ещё. Герои были не только в нашем батальоне. А с наградами швах. Не хватало их, а если давали, то мизер. Дал, что уж тут. Ну и меня перевели, сняли со штаба батальона, и поставили командовать третьим танковым батальоном. Я у Тарасова в резерве был, и когда погиб комбат-три, меня на его место. Если ранее подозревали, что я у комбрига в любимчиках, то теперь все уверены в этом. Впрочем, то что я занял место по праву, многие подтвердят, я хорошо командовал в наступлении и потери в батальоне были самыми низкими. Это видели. Меня и бойцы оценивали, и командиры.

Сегодня было десятое сентября, четыре дня назад нас вывели на вторую линию обороны, и вот мы отдыхали, приводили технику в порядок, получали пополнение. Немало ребят было из госпиталей, то есть, уже успели повоевать. Не новички, от которых бывало не знаешь, что ждать. В моём батальоне, теперь моём, принял за два дня до вывода с передовой, оставалось пятнадцать машин на ходу и шесть в ремонте. Все их нужно обслужить, отремонтировать, например, одна машина на ходу, но повреждено орудие. Это был «Т-26», у меня их в батальоне семь. Больше танков этой модели в бригаде не было, хотя они самые массовые в Союзе. Ещё было пять броневиков, четыре из которых пушечные, два танка «Т-34», два «КВ», а те шесть, что в ремонте, два «КВ-1», и четыре «Т-26», вот такой вот зоопарк. Ничего, и с этим воевали, и неплохо, надо сказать. Правда штаты танковых бригад постоянно меняли, за август только три раза. Надоели. Я эту ночь не спал, у немцев в тылу шуровал, проверил свои машины в лесу, выложил там ещё десять «КВ-1», и у немцев добыл, угнал с платформ, а эшелон на ходу был, на повороте притормозил, я забрался, двадцать новеньких, только с завода, самоходок «артштурм». И шесть бронетранспортёров «Ганомаг», два со спаренными зенитными пулемётами. В вагонах к ним запчасти и снаряды, всё забрал. Успел вернутся, и с утра срочно вызвали в штаб батальона, уставшего и не выспавшегося. Не меня одного, всех командиров подразделений. Как раз из штабной землянки вышел Тарасов, с командирами бригады, тут и комиссар, и главный снабженец, и начштаба с новым особистом, у всех озабоченные лица. Кстати, Тарасов получил чин полковника, ещё его к Герою представили, об этом все знали. За прорыв обороны, и выход на оперативный простор. Плюс мой батальон, когда я ещё Первым командовал, внезапным рывком захватил деревню, а там был штаб пехотной дивизии. Много офицеров побили, но генерал, командир её, пусть и тяжелораненым, попал к нам в плен. Взяли также знамя дивизии. А это немалый успех, тот сам сопровождал добычу в штаб фронта и Тимошенко клятвенно заверил, что награду он получит.