Чтение онлайн

— Ничего не помню, — стал я разыгрывать привычную амнезию.

Хотя в прошлом теле я особо её не играл, но тут спасительного личного дневника, как у Алексея Чижова, не было, так что однозначно амнезия, тем более о прошлом владельце моего нового тела, я действительно ничего не знал. Те подивились. Неужели удар приклада был таким сильным? Вот и стал выпытывать что и как? А котелок Тимохи, теперь мой. Ложка в кармане, а шинель он не сохранил. Вместе сходили за водой, а я бос, сапоги новыми были, только выдали, но немцы отобрали. Вот так воды получили, напились и в двух котелках понесли запас обратно. Это вся вода, до вечера новую выдавать не будут. Мы тут в лагере второй день, вчера утром привели, так что в курсе чего ожидать. А на завтрак с водой овощи, были и варёными. Нам морковь и брюква досталась, так что поделили и поели. Котелок гимнастёркой накрыли, чтобы не испарялась. Главное я получил за это время всю информацию. Парни были из одного экипажа. Танкисты они. Не в шофёра я попал, а механика водителя, младшего сержанта Тимофея Геннадьевича Богданова. Родом из Киева, сирота детдомовский. Призван этой весной, восемнадцать лет. Попал в Тридцать Вторую танковую дивизию РККА. Отправили в школу механиков-водителей, при дивизии. Не доучился, началась война. Юго-западный округ. Первый бой принял на танке «Т-34», учился на ходу, но после двух недель боёв, машина была потеряна, и его перевели на «КВ-1», на котором и воевал. Как раз звание дали. Плечи широкие, сильный парень. На таких машинах немалая сила нужна. А при отходе, попал с дивизией в окружение под Уманью. Их и побили, вытаскивая из стоявшего без топлива танка, боезапас те расстреляли. Угрожали сжечь, вот командир танка, в звании лейтенанта, и приказал сдаться. Побили, Тимофею по голове перепало. Дальше в колонну пленных. Командиров по пути отделяли. Где-то потерялся стрелок, так что со мной наводчик, сержант Харитонов, и заряжающий, красноармеец Титов, остались. Вот такие дела.

Что знали, те сообщили. И меня несколько удивило, что наши документы немцы не взяли, обыскали, всё из карманов на землю, документы тоже, и повели к дороге. Если дойдём до танка, может найдём? Я это и предложил сделать, а лагерь, тихо двигаясь, покинуть ночью, в темноте. Проползём под оградой. Проволоку колючую поднимем чем-нибудь. Вот те и обдумывали моё предположение. А ждать я не мог, не доживу даже до запуска хранилища, а котелок, даже с водой, уже не спасал. Вода нужна, чтобы полностью погрузиться. Так что, побег для меня, это шанс на жизнь. До запуска хранилища умирать мне нельзя, это основное условие для перерождения. Те подумали, прикинули, и решили рискнуть. Когда на обед похлебку выдавали, нам в два котелка, мы уже у ограды устроились. Поели и спать, я тоже, сделав навес из гимнастёрки над головой. Кстати петлиц не было. А их тут, у входа в лагерь срезали. Там целая куча собралась.

Сон в полубреду проходил. Мне реально было плохо, так что не выдержав мучений, так и охлаждал место ушиба котелком, до темноты. Когда ночь стала гуще, мы поползли к ограде, уже высмотрели где это лучше сделать. Правда у немцев заработали прожектора. Особенно по ограде пробегали. То есть, не заляжешь пережидая, наши тела рассмотрят. А патруль пристрелит, если назад полениться отогнать. Нам повезло, шум поднялся с другой стороны. Оба прожектора туда метнулись, видимо ещё кто-то решился бежать и этим невольно помог нам, быстро двигаясь по-пластунски, мы перебрались наружу, и рванули прочь. Я держался за гимнастёрку Сергея Титова, потому как не мог сам устоять, голова кружилась. А вот так на поводке нормально. А через то место где мы выбрались, ещё пяток пленных успели перебраться, других осветили, раздались выстрелы, прожектора зашарили во все стороны, мы пару раз падали, пережидая, а так ушли, и двигались втроём.

Тут в наглую вышли на полевую дорогу и быстрым шагом по ней. Я всё также на поводке, держась за Титова. Нет-нет да доносился смрад разложения, тут бои видимо шли, непогребённые лежат, но мы уходили. По словам наводчика, до нашего танка было от силы километров двадцать, на восток. Не так и далеко увели, и в лагерь, что как раз строился, начали загонять. Кстати, по пути была речка, мост перекинут. Мы там накупались, прямо в форме, напились, на час задержались, и дальше. Мне заметно легче стало. Под утро были на месте. У меня на голове влажный тюрбан из гимнастёрки. К «КВ-1» действительно вышли. Стоял с открытыми люками. Разграблен. А вот мелочёвку из карманов пришлось поискать. Я нашёл перочинный нож, прибрав, спички и ножницы. Из моих документов парни поначалу нашли комсомольский билет. Глянул на фото, а ничего, симпатичный парень, шатен с зелёными глазами. А вот красноармейскую книжицу нашли не сразу. Тут похоже ветер был, унёс. Обочины и дальше у кустарника всё обыскали. Сержант наконец свои документы нашёл, а там и мои. Тех двоих, лейтенанта и стрелка, тоже. В танке я вещмешок Тимофея нашёл, внутри свидетельство о рождении и аттестат за восемь классов. Видимо с собой возил. Сохранял. Так что пошарились по соседним машинам, я из танка комбинезон и пилотку прихватил, ремни мы нашли, препоясался, но кобура пуста, «Наган» пропал. Обувь бы найти, а то я уже ноги сбил, хотя почва преимущественно была или песчаная, или из глины. А так поспешили уйти с дороги подальше, укрывшись в кустарнике. А оружие у нас теперь есть, сняли пулемёт «ДТ», и пять дисков к нему. Патронов бы, диски пусты были. Поищем, а сейчас отдыхать. Место я подбирал, тут болотце рядом, родник нашёл, что его питал. Парни сразу уснули, на шинелях, пропущенную ночь нагоняли, а я сторожил. Вот и мочил полотенце, прикладывая к темечку. Да, не у меня одного вещмешок, у напарников свои, мы и две шинели прихватили, больше не было. Так что многое имел, жаль еды нет, но зато убирал гематому холодом.

Главное я был доволен. Жаль конечно, что не магмир, но и тут повоюю с удовольствием. Я правду сказал, за такое время мало что помню по ней и не против пройти в третий раз. А планы, жить, просто жить. После катакомб Улья, где мы изменённые жили, просто ходить по зелёной травке под Солнцем, дышать свежим воздухом, это до сих пор мной воспринимается за счастье. Тем более последние семьдесят лет я проводил на планете с убитой экологией и на станции. Освежил старые воспоминания. Так что будем жить, а я получил свой шанс на много жизней. Выбираемся к нашим и воюем дальше. Побыстрее бы хранилище открылось и запустить кач. Хочу Марту найти, но это не скоро, полгода-год подготовки. И добро разное нужно, чтобы с комфортом до наших. А то Хитрый я Лис или нет? Где мой комфорт? А пока нужно сменить мокрый компресс на свежий. Будем жить. Так что я с широкой улыбкой поднимал лицо, подставляя под жаркие лучи светила. Жизнь прекрасна. Какие были и будут, вот и радовался всему. Вдруг услышал шелест, и из кустов показалась девичья мордашка. Судя по пилотке и форме, наша дивчина, медик, сержант. Я же поразился, слух у меня хороший, как та подкрасться так незаметно смогла? Вт и спросил, больше от неожиданности:

— Ты кто?

— Райнова. Маша Райнова.

— Райнова? Академик Артём Райнов тебе кем будет?

— Нет у нас таких родственников, — шмыгнула та носом, выходя.

Я же пригласил ту к нам и толкнул сержанта в ногу. А пока дивчина мою голову изучала, та уже третий день тут бродила одна, из Киева сюда направили усилить медчасти, тот её и опрашивал. Я же улыбался. Не знаю кто эта дивчина, но я посчитал это знаком. Всё у нас будет хорошо. Тем более та нашла консервы и сухари в разбитой машине. Покормила нас. Точно удача с нами будет.

Задыхающиеся улицы полнятся мусором, смрадом нечистот, телами бездомных. Старые здания разрушаются под напором времени. Маленькая принцесса не желает смотреть туда, где нет игры, нету карт. Страна медленно умирает, и этот город — просто еще одно напоминание о былых временах, которые уже никогда не вернутся. Темные облака лениво плывут по серому небу. Раскаты грома вдалеке звучат как удары гильотины, отсекающей головы.

Империя сгинула, её имя забывается.

Черные карты. Вот единственное будущее.

Я медленно открыл глаз. Дождь уже давно прекратился, но скопившаяся на крыше вода нашла лазейку, и маленькие капли методично падали мне на лоб.

— Не думал… — прокашлялся я, — что проснусь.

Каждый день это повторяю, но для кого?

Порванный тент в одном из переулков стал подобием маленького лагеря. Зола обгорелых веток, что прежде были костром, перемешавшись с дождевой водой, превратилась в кашу. В этих каменных джунглях никого уже не удивляли беспризорники, да и удивляться в этом квартале было некому. Стражников почти не осталось, магазины и лавки закрыты, как и больницы, школы, таверны… и только мэр еще что-то пытался сделать. Но вспыхнувшая чума, с монстрами, облюбовавшими канализацию… Эх. Все это бессмысленно.

— Надо найти еды.

Отряхнув свою затертую накидку, я в очередной раз задумался, как бы, будь все иначе, выглядел в свои… хм, а сколько мне лет? Наверное, я уже совсем взрослый. Но болезненная худоба, мешки под глазами да длинные сальные волосы делали из меня просто бездомного калеку. Как это относится к возрасту?.. Да никак.

Но самое страшное, самое отталкивающее — это моя левая часть тела.

Прокаженный.

Таинственная чума, напавшая на страну, поражала людей, делая их кожу грубой и темно-бордовой. Будто оголенные мышцы. Эта хворь распространялась по всему телу, и в итоге человек не мог пошевелиться, а затем переставал дышать. Ни сжигание тел, ни захоронение не помогали остановить болезнь.

Но после самой большой вспышки… все прекратилось.

И краснохватка, что уже поразила человека, перестала расползаться по телу, оставшись неизлечимой болячкой. Но гемблеры — они же игроки, они же картежники — только радовались, ведь из прокаженных получались нового вида души для карт.

Как будто сам мир стремился только к этому: выживут сильнейшие.

Я взял свою любимую палку, что была вместо трости. И заковылял из переулка на основную дорогу. Новый смрад ударил в нос: как назло, подул ветерок.

Полупустые улицы задыхались, и в каждой горе мусора так или иначе рылось несколько подростков.

Этот квартал называется Скованный: именно сюда указом мэра было велено свозить всех детей, что лишились родителей. Изначально затея была благой. Приюты, охрана, но теперь… Теперь, когда почти все мертвы, а работы нет…

— Это мое, ублюдок! — крикнул высокий парнишка товарищу, что нашел что-то ценное.

— Отвали, я первый!

Итог ожидаемый.

Вспыхнувшая драка быстро привлекла других, и в собравшемся кольце зевак один юноша начал забивать другого.