Чтение онлайн

Время медленно тянулось: минута казалась часом.

Шу что-то тихо, но спешно объяснял Марку. Тыкал здоровой рукой в какие-то графики на полупрозрачном мониторе, а после и вовсе раскрыл перед ним дополнительную панель. Всё это теперь походило на симулятор некой игры.

Только вот игрою всё происходящее не являлось.

Марк поджал губы и утвердительно кивнул, услышав очередную инструкцию от нового отца. Я напрягла слух, но до меня долетало только короткое мальчишечье «хорошо» и «справлюсь».

Внезапно над головой Шу раздался тревожный сигнал, и развернулось красное голоокно.

Закрыв глаза, я в ужасе услышала четкое:

— Давай и помни — они в нас стреляют, так что не мешкай!

И снова короткое от Марка: «Справлюсь!»

В моей голове всё не могла улечься мысль — за штурвалом ребенок.И тут же память услужливо напомнила, как этот ребенок отбивался от личинок. И что именно этот малыш пробыл в этом аду явно не одни сутки и сумел сам выжить, и Оюту сберечь.

Моя дочь внимательно считывала информацию с монитора медкапсулы и, взяв в руки шприц-пистолет, умеючи заправила в нее ампулу, что выкатилась в специальный отсек. Я и пискнуть не успела, как Оюта закатала мне укол в предплечье.

В её взгляде совсем не было страха.

— Не волнуйся, ма, он следит за действиями Марка, — тихо шепнула она. — Перед ним дублирующее окно и он командует. А ещё стреляет. Но ты не смотри, — шепнула она, как только я попыталась обернуться на наших мужчин. — Ты всегда слишком переживаешь, мама. А я сразу говорила — этот дядя гурсан то, что нам надо. Вот не зря я всем рассказала, что он за тобой ухаживает. Это называется «спроектировать судьбу».

— Молчи уж, проектировщик, — прохрипела в ответ.

Она, мило улыбнувшись, принялась покрывать мои стопы ещё одним слоем быстро подсыхающего геля. Я же качнулась. Странная слабость накатывала волнами. Мое тело будто только сообразило, в каком пламенном аду побывало.

Корабль резко тряхнуло.

— Спокойно, — рявкнул Шу.

В его голосе тоже слышалась хрипотца, но куда меньше. Они ведь не бежали через этот огонь на своих двоих, дыша ртом как загнанная лошадь. Видимо, голос так сильно посадила только я.

— Выравнивай, сынок, и на себя. Медленно. Считай...

— Раз, два, три, — Марк плавно тянул штурвал. Ладони мальчишки явно тряслись и потели, но он и виду не подавал, насколько волнуется.

— Так, — Шу, здоровой рукой управляя вертикальным контролером, наводил на карте перед собой красный крест на небольшой корабль, явно преследующий нас. — Сейчас тряханёт, следи за нашим положением, меньшой.

Марк кивнул и сосредоточился, глядя на голоэкран. Там перед ним разъезжались непонятные мне полосы, подсвеченные зеленым.

Шу, оскалившись, нажал на рычаг, и корабль действительно сильно затрясло.

— Ровняй! — гаркнул мой гурсан, и наш сынок, кусая губы, вновь потянул штурвал на себя.

Три зеленые полосы перед ним нехотя, но встали в ряд.

— Прирожденный пилот, — похвалил его Шу. — Молодец, сынок!

На огромном голоокне корабль чистильщиков, объятый пламенем, камнем падал в тот ад, что некогда был космопортом.

— Отлетались пташки, — усмехнулся Шу. — Штурвал вправо, ждешь сигнала автопилота, что он готов перенять у тебя управление, и только после сигнала задвигаешь штурвал. Понял?

Марк быстро закивал. Бледный, он, кажется, не дышал.

Прошло еще несколько секунд. Над панелью высветилась надпись: «Автопилот в активном режиме»

Сделав всё, как сказал отец, наш боевой малец с трудом разжал ладони. Вид у него был такой, словно он и сам не верил в то, что только что делал.

— Вырастишь, я тебе такой же корабль подарю, — улыбнулся Шу, глядя на него.

— Всё? — шепнула я, окончательно лишаясь голоса.

Шу обернулся на меня. Его взгляд тут же стал серьезным.

— Что с мамой, Оюта? Подробно.

— Ожоги. Ноги спасли кроссовки. Ткани не задеты, но выглядит всё жутко. Я нанесла биогель, он уже твердеет. Вколола обезболивающее. Сейчас жду, когда капсула выдаст новые данные. Но уже вижу, что есть термический ожог полости рта, глотки и пищевода первой степени, — она вела себя так по взрослому.

Отчитавшись, дочь подняла голову в ожидании новых распоряжений от Шу. Он же, осторожно размяв шею, уставился на свой штырь.

— Ну что, сувенир во мне трогать пока не будем? — он задумчиво глянул на панель. — Марк, в правом углу есть прозрачная крышка. Стукни по ней легонько и нажми синюю сенсорную клавишу. Будем вызывать подмогу. Если управление подняло тревогу в связи с моим исчезновением, значит, и эти рыскают. А может, уже и вычислили, где мы. Если повезет, то гости прибудут в ближайшее время.

Никто ничего не понял из всего им сказанного, но, подскочив, Марк быстро выполнил распоряжение отца.

В отсеке повисла тяжелая тишина. Шу, заняв как можно более удобную позу, замер в кресле полулежа и не двигался. Через прикрытые веки он наблюдал за происходящим на полупрозрачном голубом мониторе. Но собственно смотреть там было нечего. Автопилот вывел нас на орбиту Бриокса, где мы теперь и находились. Наш корабль, медленно вращаясь вокруг небольшой планеты, периодически пролетал над местом, в котором мы сами же и организовали настоящий ад с огнем и пеплом.

Из манжеты Шу торчали трубки системы, время от времени вгоняя в нашего неубиваемого главу семейства плазму крови и блокирующие препараты.

Рядом с ним на соседнем кресле, которое до этого дня обычно занимала я, сидел Марк. Мальчишка явно был для него мелковат и буквально мог улечься там спать. Взъерошив светлые волосы, он так же, как и Шу, зорко высматривал что-то на мониторе.

Хотя приглядевшись, я заметила, как он сжимает подлокотники. Волнуется или переживает. Марк явно дергался, только причину я не понимала.

Моё плечо обожгло холодом. Оюта все не унималась, а продолжала смазывать ожоги «биокожей» на гелевой основе. Она постоянно щелкала по монитору и запрашивала все новые анализы и мне, и Шу.

А я... А мне было очень плохо. Когда паника и страхи улеглись, я вдруг сообразила, что места живого на мне нет. Ожоги обнаружились не только на ногах, но и на руках. Особенно пострадало плечо. Все это болело так, что впору реветь было. Да стыдно при детях. Вот и терпела.

Нет, конечно, я понимала, что не все так страшно. Меня быстро подлатают и поставят на ноги, возможно, и шрамов не останется, но менее мучительно от этого не становилось.