Чтение онлайн

«А может, и не спалились. Теперь если мы узнаем график этого Огонькова, то все чудесные исцеления будут приписывать ему. Он, похоже, на это согласен…»

— Как приятно, что до сих пор встречаются целители, отдающие себя полностью на благо других людей и не требующие за это особого отношения. Более того, стремящиеся все оставить в тайне, так что, если бы не случайность, мы бы понятия не имели, какой широкой души человек живет рядом с нами, — продолжал петь дифирамбы ведущий.

— Эй, — похлопал меня по руке Тимур, — ты чего замер-то?

— Размышляю, как открыть, чтобы не выдрать замок, — ответил я, подвигал опять бегунком и все-таки расстегнул молнию на сумке.

Вытащенных зелий Тимуру показалось мало.

— Что-то совсем хило, — недовольно сказал он.

— Вашими стараниями, — огрызнулся я. — Кто-то из ваших донес Шелагиным, в результате у меня возникли некоторые неприятности. И появились некоторые ограничения с получением исходного сырья.

Последнее я добавил для солидности и запутывания противника. Мол, возят мне откуда-то сырье. А кто и откуда — не ваше дело.

— С чего ты взял, что из наших? — фальшиво возмутился Тимур.

— С того, что больше неоткуда было информации протечь. У меня, между прочим, серьезные неприятности были. И не факт, что они закончились.

Тимур отвел взгляд и недовольно сказал:

— Разберемся. Из того списка, что я тебе давал, будет что?

— У меня рецептов нет, это раз. А два — я под колпаком Шелагиных. Начну делать запрещенку — сразу придавят.

— Почему сразу запрещенку?

— А что, там есть что-то из официального списка Гильдии алхимиков?

— Не все, что отсутствует на сайте Гильдии, относится к запрещенке, — наставительно сказал Тимур. — Есть интересные редкие авторские зелья. Если собираешься заниматься алхимией дальше, советую вникнуть в тему и чтобы не выглядеть глупо, и чтобы не влипнуть в неприятности.

— В любом случае у меня нет рецептов.

— Рецепт-то не проблема, если возьмешься. — Он оценивающе на меня глянул. — За рецепт — литр зелья каждого типа. И дальше не обидим.

«Не вздумай соглашаться. Дальше вступит в дело старый добрый шантаж».

— Заманчивое предложение, — ответил я, — но пока воздержусь. Я же говорил, что под колпаком у Шелагиных. Мне не нужно лишнее внимание.

«Но сам факт, что у них есть рецепты, очень интересен, — сказал я Песцу. — Можно рассмотреть вариант ограбления Тимура, когда он какой-нибудь привезет. Метку на него я поставил».

«Это сработает один раз, — скептически сказал Песец, — а рецептов у них больше одного. Нужно узнать, где они лежат».

«Если грабить, так сразу всю бандитскую организацию?»

Я пошутил, но Песец вполне серьезно ответил:

«Ну да, их не жалко. Если отнять что-то, заработанное нечестным путем, то оно не отразится плохо на ауре мага».

«А иначе отразятся?» — невольно заинтересовался я.

«Конечно. Каждый раз, когда маг идет против совести, это тяжким грузом ложится на душу и мешает оптимально использовать знания», а значит, мешает развиваться'.

Песец говорил убежденно, но мне кажется, что как раз это было в него вложено специально, а не относилось к слепку личности. Все же модуль был обучающим, а значит, в нем должны были присутствовать и воспитательные моменты. Но сама натура Песца искала варианты их обхода как вот сейчас, когда симбионт предложил ограбить Власова.

Тем временем Тимур, не подозревая о кровожадных планах по изъятию рецептов, старательно проверял мою продукцию на качество и количество. Результат его удовлетворил, хотя он еще раз сказал, что количество могло быть и побольше, но расплатился честь по чести.

Деньги требовали вложения, и я решил проехаться в центр города. Сначала посмотреть, не смена ли сегодня «жалостливого» целителя. Если да — поработаю на его репутацию. Потом пройдусь по магазинам с артефактами Древних. В тот, где я покупал лари, соваться смысла нет: мне обещали сообщить, если будет новое поступление. Не думаю, что покупок будет много, если вообще будут, так что на кожу и фурнитуру тоже хватит.

Размышляя об этом, я возвращался с проходной, когда наткнулся на Елизавету Николаевну. Мы поздоровались, и она сказала:

— Илья, право слово, мне уже неудобно спрашивать, но как там дела со справкой?

— Получена, Елизавета Николаевна, — бодро отрапортовал я. — Если хотите, могу сейчас занести на обратной дороге — в центр собираюсь съездить.

— Это было бы замечательно, — расплылась она в улыбке. — Тогда я вас подожду на проходной, хорошо?

— Без проблем, Елизавета Николаевна, — согласился я.

Она помахала рукой и двинулась к выходу из поселка. Что характерно — пешком. На машине я ее ни разу не видел. На ее участке стоял гараж, но был он всегда закрыт. То ли машины у замдеканши не было, то ли она ею редко пользовалась предпочитая ходить пешком. Я это просто отметил, в сущности, дела мне до этого особого не было.

Олега я нашел на третьем этаже в комнате, которую он решил сделать своим кабинетом. Сейчас там стоял большой стол из тех же лабораторных, усеянный стикерами, на которых Олег делал записи, консультируясь со своим ноутом.

— Мне в город надо. Я возьму твою машину?

— Ага, бери, — согласился он. — Смотри, сколько уже выявил связанных с Живетьевыми. Независимых целителей, считай, и не осталось. Либо под Живетьевыми, либо под Ведищевыми.

Если бы меня не ждала Елизавета Николаевна, я бы с интересом задержался на подольше, потому что объем проделанной работы впечатлял, но пока времени разбираться не было, поэтому я просто пробежался быстро взглядом по стикерам, зацепившись за знакомую фамилию.

— Огоньковы?

— Младший род. Считается довольно независимым, — прочитал Олег запись на листочке. — А что?

— Да так. Потом поговорим. Меня Одинцова ждет со справкой.

— Ну, список еще не закончен, здесь есть над чем поработать, — решил Олег. — Вот думаю, схему на ноуте делать или лучше на большом листе бумаги, чтобы эту информацию отсюда не выносить. Ноут-то я таскаю с собой на работу, мало ли…

Я понял недосказанное: сюда пока никто забраться не может, а вот забраться в вынесенный отсюда ноут — запросто. Его даже красть для этого не надо, и тогда мы даже не узнаем, что в наших записях кто-то покопался. А записи из тех, что нас в глазах Живетьевых смертельно компрометируют. Причем «смертельно» в данном случае не фигура речи, а направленность их действий.