Чтение онлайн

– О, Эмес… С ним всегда было непросто, он противоречив и скрытен. Не верь его словам – смотри в глаза. Правда всегда кроется в них.

– Я не та, кто будет в них заглядывать.

– Как и любая бабушка, я желаю своим внукам счастья, поэтому не говори мне такие страшные вещи. – Пожилая ведьма картинно схватилась за сердце, и я невольно рассмеялась. – Ну все, беги в столовую, а потом на дилижанс. Твое будущее ждет тебя, дитя мое.

Спускаясь в холл, я судорожно мяла в руках подол нового платья.

Суровый вид Эмеса храбрости мне не придал. Возле него стоял и мой чемоданище.

– Удачи, Алевтина!

На верхней площадке появились четверо внуков госпожи Инессы.

– Оторвись там по полной. Незнакомых зелий не пей.

– И парней отшивай.

– Вот это точно! Старшики любят первокурсницам головы дурить…

– Если прогуляла лекцию – лети в лазарет и жалуйся на живот.

– Говори, что привыкла к домашней еде и у тебя несварение…

– Из башен академии в неуставное время лучше всего выбираться через кухню.

– А ну, молчать! – рявкнул Эмес на братьев. – Научите ее на мою голову. Еще не хватало, чтобы я в кабинет ректора таскался через день и выслушивал о ее достижениях.

– Вы-то ко мне каким боком? – спросила тихо, подойдя к нему вплотную.

– Прямым, Алевтина. Каждый твой проступок тенью ложится на меня как на главу рода. Я твой официальный опекун.

– Какой опекун? Мне уже двадцать! Поздновато опекать.

– Любая незамужняя женщина рода находится под моей прямой опекой до момента вступления в брак…

– Я совершеннолетняя!

– …а юридическое совершеннолетие у нас с двадцати одного года, – продолжил он, не слушая меня. – Веди себя так, чтобы я не краснел.

– Вы меня толком не знаете, а уже разговариваете со мной, словно… – Поджала губы. – Вы мне неприятны, Эмес.

– Зря дуешься, Алевтина, – он мягко отобрал у меня чемодан, в который я непонятно когда успела вцепиться, – я говорю прямо. Поставь себя на мое место. Наслушаешься сейчас этих оболтусов, влипнешь в неприятности, и будем мы с тобой, как два нерадивых ребенка, выслушивать перечень твоих свершений и ждать оглашения наказания в виде отработки. Не знаю, как тебе, а мне это удовольствия не доставит.

– Поняла. Постараюсь не попадать в истории, чтобы поберечь ваше самолюбие.

– Алевтина, ты и правда злишься на меня?

– Я? На вас? – Подняла на него взгляд. – Вы мне неинтересны. Чего ради буду тратить на вас свои эмоции?

Отвернувшись, подождала, пока он переварит информацию и пойдет вперед. На самом деле я лукавила. Он меня задел за живое. И теперь… Эмес Валынский занимал мои мысли. Очень уж хотелось насолить ему. Заинтересовать собой и проучить. Чтобы и ему стало так же обидно, как мне.

– Пойдем. – Ничего не подозревающий ведун взял меня под руку и потащил к выходу.

Обернувшись, я еще раз окинула взглядом холл огромного дома.

Нет, роскошь меня не трогала – мой взгляд упал на портреты. Мне на прощанье размахивали руками населяющие их призраки.

Улыбнувшись, помахала и я.

Вежливо подав мне руку, Эмес помог забраться на двуколку и, пристроив мой чемоданище сзади, запрыгнул следом.

Дождавшись, пока ведун усядется, извозчик слегка замахнулся хлыстом.

– Но, пошли! – прогремел его бас, и карета тронулась.

Я молчала, мой сопровождающий тоже. Между нами появилось неясное гнетущее напряжение, и с каждой минутой оно росло.

– Через два квартала будет «временная» остановка, – наконец пробурчал Эмес. – Там пересядем на дилижанс.

– А на двуколке нельзя доехать? – ухватилась за эту возможность поговорить.

Все лучше тяжелого молчания.

– Это городской транспорт, Алевтина. А нам нужно чуть дальше городских стен. В академию принято добираться именно на «временных» дилижансах и дирижаблях. Считай это традицией.

Он замолчал и уставился перед собой, и у меня больше не нашлось вопросов.

Двуколка, как нарочно, медленно катилась вперед.

Я с восторгом рассматривала двухэтажные деревянные дома с резными ставнями, низкие заборчики, за которыми красовались клумбы. Дорогу нам перебежала большая лохматая собака с внушительной костью в зубах. За ней гнался грузный мясник в перепачканном некогда белом фартуке, выглядывающем из-под пуза. Проворный пес, обнаружив погоню, не теряя добычи, ловко пролез в щель между домами и был таков. Толстяку ничего не оставалось, как развести руками и поругать весь собачий род до энного поколения.

Это был привычный мне мир и чуждый одновременно. Но он мне нравился своим особым колоритом и размеренностью. Красотой и простотой.

– Прибыли! – прокричал извозчик и остановил двуколку.

Эмес поспешил наружу, выдохнув с облегчением. Это странно задело. Неужели я настолько в тягость, что ему неприятно рядом со мной сидеть? Вообще не понимала, как расценивать его поведение.

– Алевтина, не зевай!

Моргнув, сообразила, что он стоит у повозки и, протянув мне руку, терпеливо ждет, пока соизволю подняться.

– Иду, – пробормотала и соскочила с места.

Неловко вышло.

Взяв меня и мой чемодан под ручки, ведун потащил нас вперед.

У дороги толпился народ. Среди ожидающих дилижанс в основном были семьи – родители и их повзрослевшие дети, правда, явно младше меня: семнадцати-восемнадцати лет.

– Мне кажется, я здесь не по возрасту, – тихо поделилась своим наблюдением.

– Да, немного старше остальных, но это неважно. Четких возрастных ограничений для поступающих нет, – прошептал Эмес.

И снова это напряжение. Вроде бы и поговорить хотелось, а ни один вопрос на ум не приходил.

Как-то на меня не похоже, я еще никогда не робела перед мужчиной. Аж стыдно за себя. Я начинала злиться. Да что ж такое! Несколько дней назад я спокойно ему хамила, а теперь как подменили.

– Все в порядке, Алевтина? Ты тяжело дышишь.

– Думаю, – брякнула первое, что на ум пришло.

– О чем? – Кажется, мой ответ его удивил.

– Да вот, не решила еще – травить вам жизнь или не стоит время тратить?